Но как бы там ни было, кодификация имела огромное значение не только в истории сословной борьбы, но и в развитии римского права вообще. «Законы XII таблиц» легли в основу того богатого юридического творчества, которое шло на всем протяжении римской истории и оказало огромное влияние на развитие правовых представлений Европы в средние века и новое время.
Законы Валерия и Горация
Преторы 449 г. Люций Валерий и Марк Гораций провели три важных закона, названных их именами (leges Valeriae Horatiae). Содержание их не все источники излагают одинаково.
Основной вариант дает Ливий (III, 55). Первый закон гласил, что постановления, принятые плебеями на собраниях по трибам (так называемые «плебисциты» — plebiscita), должны быть обязательными для всего народа.
Второй закон восстанавливал отмененное при децемвирах право апелляции к народному собранию (provocatio) в том случае, если гражданин был приговорен магистратом к смертной казни или телесному наказанию.[68] Это право было закреплено дополнительным постановлением, запрещавшим впредь выбирать должностных лиц без права апелляции на них.
Третий закон касался неприкосновенности, народных трибунов, «воспоминание о которой, — по словам Ливия, — почти уже стерлось». Она была восстановлена путем возобновления некоторых религиозных обрядов и проведения закона, по которому лицо, оскорбившее народного трибуна, предавалось смерти, а его имущество подвергалось конфискации.[69] В дополнение к этому народный трибун Г. Дуиллий провел постановление, каравшее розгами и казнью того, «кто оставил плебеев без трибунов и избрал магистрата без права апелляции».
Не легко определить, что во всем этом является историческим. В частности, возникает вопрос, зачем понадобилось подтверждение права апелляции, если оно уже было внесено в «Законы XII таблиц»? Также не ясен вопрос о законодательной силе плебисцитов. Мы увидим ниже, что аналогичные постановления будут приниматься еще дважды: в 339 и 287 гг. Поэтому не раз высказывались предположения, нет ли и здесь дублирования закона, принятого только, в 287 г.
Однако нам кажется, что в основном можно сохранить историчность законодательства 449 г. при двух допущениях: во-первых, если мы не будем слишком строго отделять хронологически событий 449 г. от кодификации; во-вторых, если мы признаем, что такие важные для плебеев вопросы, как право апелляции и обязательность плебисцитов, не могли сразу войти в государственную практику. Патриции, на словах признавшие новые законы, на деле их не соблюдали, так что приходилось вновь и вновь их подтверждать. Это тем более вероятно по отношению к плебисцитам. Их обязательность вводила, по существу, новую, наиболее демократическую форму народного собрания. И вполне естественно, что процесс образования этой новой формы мог затянуться на весьма долгий срок. Что касается неприкосновенности народных трибунов, то у нас нет оснований отрицать, что она оформилась как раз в середине V в., в один из наиболее напряженных моментов сословной борьбы.
Закон Канулея
На этот же период падает еще одна крупная победа плебеев. 445 г. традиция датирует законопроект (rogatio) народного трибуна Г. Канулея о разрешении законных браков между патрициями и плебеями. Он встретил неистовое сопротивление патрициев, рассматривавших новый закон как ниспровержение всех общественных основ: осквернение благородной патрицианской крови и уничтожение родовых прав. В довершение народные трибуны, впервые за историю сословной борьбы, возбудили вопрос о допущении плебеев к высшей магистратуре — к должности претора. После долгой борьбы патрицианская знать уступила в вопросе о браке, но, чтобы сохранить возможно дольше претуру в своих руках, согласилась в этом вопросе на компромисс: учреждение особой должности военных трибунов с консулярной, т. е. коллегиальной, властью (tribuni militum consulari potestate).[70]
Военные трибуны с консулярной властью
«Военными трибунами» назывался высший командный состав легиона. Число их колебалось от трех до восьми в зависимости от величины набора. Раньше они назначались претором из патрициев. Теперь было решено избирать военных трибунов в народном собрании безразлично из обоих сословий и облекать их высшей преторской властью, носящей коллегиальный (консулярный) характер. В тот год, в который выбирали военных трибунов с консулярной властью, преторов не избирали. Сенат должен был в каждом отдельном случае решать, кого выбирать на данный год: преторов или военных трибунов.
68
Согласно традиционному изображению, закон об апелляции впервые был проведен еще в 509 г. консулом П. Валерием (Ливий, II, 8; Валерий Максим, IV, 1,1). Возможно, что мы имеем здесь пример дублирования более позднего события. В частности, подозрительно совпадение имен авторов законопроекта в том и другом случае, не говоря уже о слишком ранней дате первого закона.
69
Вопрос о неприкосновенности других плебейских магистратов сами древние считали спорным.
70
Обычный перевод этого термина — «военные трибуны с консульской властью» неправилен. Он предполагает уже существующим термин «консул», тогда как в эту эпоху высшие магистраты назывались еще «преторами». Поэтому слово «consularis» в применении к «военным трибунам» правильнее переводить «коллегиальный». Такой коллегиальной властью обладали уже децемвиры, и это было то принципиально новое, что принес с собой децемвират. С этой точки зрения военный трибунат был дальнейшим развитием децемвирата.