Сельскохозяйственная техника была довольно примитивной, но вместе с тем достаточно рациональной. Плуг без колес (рало) первоначально изготовлялся из цельного куска дерева, как это можно видеть на этрусских изображениях. Позднее появился составной плуг. Только в императорскую эпоху в Италии начали применять плуг на колесах, который был заимствован из Галлии. Из других сельскохозяйственных орудий в ранний период, вероятно, уже употреблялись борона, ручная мотыга, серп, коса, грабли, лопата, кривой нож для обрезания плодовых деревьев и проч. Удобрение навозом было хорошо известно. Довольно рано, по-видимому, появилось трехполье. Обилие бобовых культур предполагает наличие даже четырехполья. Широко применялось дренажирование полей.
Тягловой силой служили быки и коровы. Лошади, ослы и мулы были главным образом вьючными животными. Молотили сначала с помощью лошадей и ослов, прогоняя их по хорошо утрамбованному току. Позднее появилась особая молотильная доска с прикрепленными к ней снизу камнями, которую волокли по току. Для размола зерна в древнейшие времена применяли зернотерку и ступу. Затем появился жернов, сначала ручной, а потом и тягловый (с рычагом). Только в эпоху империи кое-где начинала входить в употребление водяная мельница. Для выжимания масла из оливок и виноградного сока применялся простой пресс с рычагом, но, по-видимому, уже довольно рано появился особый вид жернова (трапет) для отделения косточек оливок от мякоти.
Эволюцию сельскохозяйственной техники в ранний период установить очень трудно. Наш самый ранний источник в этой области — сочинение Катона «О земледелии» — было написано только в первой половине II в. до н. э. Правда, Катон отразил большой и старый агрономический опыт, относящийся, несомненно, к одному-двум предшествующим столетиям. Но определить на основании его сочинения, когда появилось то или другое орудие, то или иное усовершенствование, почти невозможно.
Не менее трудно проследить развитие в ранний период аграрных отношений. По этому вопросу в нашем распоряжении нет ничего, кроме скудных намеков источников. В самом общем виде можно сказать, что в ранний период римской истории шел медленный процесс разложения общинных форм земельной собственности. Но так как римская община исторически выступает перед нами как город-государство, полис, то эта общинная собственность имеет характер общинно-государственной собственности. Это значит, что основная масса пахотной земли, а также лугов, лесов, пастбищ и выгонов принадлежала государству (ager publicus). Первоначально государственные земли были невелики, но с расширением господства Рима в Италии рос и ager publicus. Государственная земля и стала основным источником для развития индивидуальной частной собственности на землю.
Первоначально частная собственность, передававшаяся по наследству, ограничивалась, по-видимому, только небольшим приусадебным участком (традиционных 2 югера). Но каждый род, а в дальнейшем, когда родовые отношения стали разлагаться, каждая семья имели право пользоваться в нужных им размерах государственной землей под титулом «владения». Так по крайней мере было у патрициев. Что же касается плебеев, то они, вероятно, получали от государства весь нужный им участок в полную собственность, т. е. с правом отчуждения. Доступа к ager publicus они сначала не имели. Но к эпохе законодательства Лициния и Секстия и плебеи (по крайней мере богатая их часть) добились права оккупации государственной земли.
В результате этого ко второй половине IV в. установился такой порядок. Когда после успешной войны к ager publicus присоединялась новая территория, цензоры особым эдиктом приглашали желающих занять (occupare) нужное им количество земли. Такие оккупированные участки назывались possessiones (владения), а владельцы их possessores. Так как они не являлись собственниками земли, а только пользовались ею, то должны были платить государству нечто вроде арендной платы (vectigal), устанавливаемой цензорами.
Оккупация государственных земель приводила к многочисленным злоупотреблениям. Во-первых, богатые люди захватывали непомерно большие участки (против этого и был направлен один из законов Лициния и Секстия, фактически, впрочем, не соблюдавшийся).[114] Во-вторых, посессоры склонны были рассматривать оккупированные земли как свою частную собственность. Проконтролировать их было очень трудно, и к середине II в. разница между оккупированными государственными и частными землями почти совершенно стерлась.
114
Известный пример: присуждение в 357 г. одного из инициаторов закона 367 г., Г. Лициния, к штрафу в 10 тыс. фунтов меди за обход собственного закона (Ливий, VII, 16)!