Книга тринадцатая
1. С окончанием весны император Кантакузин снялся из устья реки Неста и, подойдя слева к охранявшим теснины Христо-поля, провел через вершину горы свое войско, воспользовавшись путем более длинным и тяжелым по причине труднопроходимых скал, ущелий и лесных зарослей. Тем не менее, он провел его и расположил лагерем примерно в районе Филипп, там, где местность была пригодна для действий кавалерии и где некогда Брут[434] и Кассий[435] сражались[436] с Октавианом Цезарем[437].
Пока император делал там передышку от похода, подошел к нему и Хрелья, обещавший с удовольствием сделать все, что тому будет угодно. Он же сказал, что желает [просто] иметь его другом, поскольку в текущий момент не имел большой нужды в этом союзничестве. Ибо он догадывался, что тот на словах обещает ему дружбу из страха перед его оружием, а
в душе колеблется и выжидает, рассчитывая увидеть конкретный результат битвы. Поэтому он и сам на словах обещал ему долгую дружбу, в течении многих дней обмениваясь с ним рукопожатиями, и затем отпустил его радующимся и также обещавшим впредь быть добрым соседом.
Сам же Кантакузин, продвинувшись еще немного, принял капитуляцию крепости, называемой Рентина[438]. Ему нужно было в течение немногих дней окружить стены Фессалоники, смутить [тамошний гарнизон] грохотом оружия и мощью воинов, подбодрить до сих пор управлявшего им Синадина и тех, кто заодно с ним старался для него, и поразить неожиданностью [своего натиска] противную сторону, враждебную ему, а он [вместо этого] день за днем тянул время, сидя на одном месте, и вел себя не как воин, а как ему было привычно. Ибо он абсолютно не хотел своими глазами видеть, как льется кровь единоплеменников, но искал бескровной победы. Поэтому он и медлил, выжидая, что вдруг фессалоникийцы от страха добровольно сдадутся, заключив с ним мирный договор.
Тем временем он принял капитуляцию также и Мелени-ка[439] — весьма хорошо укрепленной и неприступной крепости, бывшей прежде на стороне византийцев, — и оставил там наместником брата императрицы Ирины Иоанна, сам намереваясь уже вести войска на Фессалонику.
Но быстротечное время не любит медлительности в делах. Мне часто случалось удивляться тем живописцам и скульпторам, которые, желая своим искусством изобразить быстрое течение времени (xfjç XQOVLK1l^ tieqiö&ou то xàxoç), изображают человека, сзади совершенно плешивого, но без залысин, а с густыми волосами на лбу и свешивающейся оттуда прядью[440]. Во всем остальном они мудры, а здесь им не хватает знания одной поговорки[441], и они не могут изобразить ее своими красками. Поэтому они некоторым образом делают молчаливое изображение законодательства и постоянно предлагают [как бы] безмолвного глашатая всем, кому не стыдно проводить свою жизнь в беспечности, едва не крича, что Кайрос[442] догоняющим его не дает схватить себя за волосы, но показывает им гладкую поверхность [лысины, за которую никак не ухватишься] и полную недостижимость желаемого, когда возможность ухватить время спереди уже упущена навсегда.
Так вот и здесь, поскольку это промедление столь затянулось, Синадин попал под подозрение в сочувствии императору; попали под подозрение и все окружавшие его воины, и весь цвет Фессалоники, и толпа неукротимо устремилась на них, и много людей пало от меча единоплеменников в этом густонаселенном и многолюдном городе. И сам Синадин вместе со всеми своими единомышленниками, скорее всего, погиб бы, если бы не бежал, захватив одни из городских ворот, в находившуюся перед городом крепость, называемую местными жителями Гинекокастрон[443] и отстоящую от Фессалоники на двести стадий.
Это было где-то в начале лета. Тотчас же пришел в Фесса-лонику из Серр и Гим Армянский, приведя с собой большое войско, и как следует укрепил дух [обитателей] города, поникший было из-за угрожавших ему опасностей. При таком положении дел приплыла и стала на рейд у Фессалоники и военная флотилия из Византия под командованием Алексея Апокавка, состоявшая из более чем пятидесяти триер, несших на себе вооружения и военную силу, как будто это случайно так совпало, на счастье Фессалоники.
434
Марк Юний Брут Цепион (лат. Marcusjunius Brutus Саеріо, 85–42 гг. до н. э.) — римский сенатор, известный как убийца Цезаря.
435
Гай Кассий Лонгин (лат. Gaius Cassius Longinus, до 85–42 гг. до н. э.) — римский сенатор, главный инициатор убийства Цезаря, муж сестры Брута.
436
Имеется в виду битва при Филиппах в октябре 42 г. до н. э. между войсками цезарианцев (второго триумвирата) и Республики.
438
Рехтина (греч. PevxLva) — крепость на восточном берегу озера Болба (греч. BöAßr|) в Македонии, построенная при Юстиниане.
440
Аллюзия на эпиграмму Посейдиппа на статую Лисиппа, аллегорически изображающую Время (или Случай), смиряющее всех (KaiQÔç ô тгаѵтаратшр). Кайрос — покоритель всего и всех, передвигающийся на цыпочках с бритвой в руке; прядь волос падает ему на лоб (чтобы за нее можно было ухватиться, встретив его лицом к лицу), но сзади у него лысина (если гнаться за ним, то ухватиться не за что). См.: Posidippus Epigrammata, Book 16, epigr. 275 (TLG 1632 001).
441
Ван Дитен (Dieten, Bd. 4, S. 250, Anm. 140)хчитает, что это поговорка: «Человек должен пользоваться случаем» («Man muß die Gelegenheit beim Schopf packen»). Мы затрудняемся назвать греческий аналог этой немецкой поговорки.
443
Гинекокастрон (греч. Гиѵаікокасттооѵ, «Женский Замок») — крепость в 45 км от Фессалоники и 15 км от города Килкис. В настоящее время на месте несохранившегося замка находится село Пальо Гинекока-стро (греч. ПаЛаю Гиѵаікбкаатро).