Случилось, что тогда же прибыло к королю и посольство из города Веррии[458], чтобы обсудить с ним его требования и узнать в точности, чего он хочет. Ибо он потребовал, чтобы город покорился ему и [добровольно] позволил разместить на своем акрополе гарнизон трибаллов, пока он против воли не поработил их по закону войны и не разграбил и город, и дома, не щадя женщин и детей. Послы были поражены суровостью и резкостью его слов и сочли за лучшее тайно договориться с императором Кантакузином и предоставить ему четкие гарантии [содействия], если он захочет сам незаметно подойти к городу и без труда взять его. Потому что только безумец и душевнобольной может предпочесть цивилизованному [правлению] варварское, а единоплеменной власти — власть иноплеменников и чужеземцев. Когда все это было таким образом подготовлено и утверждено, прежде чем трибадлы о чем-либо догадались, веррийские послы, обнадежив короля некими обманчивыми речами, возвратились домой и известили веррий-цев о суровых речах короля и о самовольных соглашениях, которые они заключили с императором, поскольку обстоятельства момента навели их на эту спонтанную мысль.
Спустя немного дней после этого император, собрав свое войско, поехал якобы на охоту и проіулку, чтобы развлечься и отдохнуть по-царски. И не прошло и трех дней, как он, весьма ускорив продвижение, обрел свободный вход в Веррию, будучи принят веррийцами со всей готовностью и радостью, и, так сказать, с распростертыми объятиями. Потому что одно это событие послужило причиной великой пользы и покоя для обеих сторон, одновременно избавившихся из руки короля. Это было, несомненно, делом Бога, Который делает трудное легким и наоборот, когда только пожелает и каким захочет способом.
Ибо когда [король] увидел и ясно понял, что император презирает и унижает тех, у кого он надеялся найти [теплый] прием и дружбу, то и сам тотчас же переменил [первоначальное] расположение и легко позволил себе позабыть то, что обдумал и утвердил на будущее время в тайном совете своего сердца в воздаяние за блага, [приобретенные] благодаря ему, и с тех пор занял свой ум злыми умыслами [против Кантаку-зина] и всецело встал на сторону византийцев, привлеченный исходящими от них обещаниями.
Но, как всегда и везде человеческие замыслы уступают воле Божьей, так и в этом случае она превозмогла, чего никак не ожидали находившиеся в опасности [ромеи] и что на сердце смертному не приходило[459]. Император наконец-то смог вздохнуть легко и свободно и счел это началом устроения своих дел и первым шагом к успеху. А вождя трибаллов случившиеся привело в бешенство, и горькое раскаяние снедало его душу из-за того, что он, имея в своих руках, безрассудно отпустил того, кто должен был стать для него причиной [приобретения] огромных сокровищ: власти, денег и совершенной безопасности на будущее.
Он и хотел бы развязать против императора войну и начать открытую борьбу, но в то же время боялся, как бы, первым сделав шаг к отмене клятвенных обещаний, не встретить явное божественное сопротивление, не потерпеть из-за этого великое поражение в битве и не стать посмешищем для людей. Поэтому он покамест сдерживался, изнуряя свою душу невысказанными мыслями. Ибо прежде между ними существовало скрепленное клятвами соглашение, что, когда они расстанутся друг с другом, ни один из них никогда не будет препятствовать какому-либо успеху другого, но оба всегда пребудут в нерушимых границах дружбы и позволят подвластным византийцам городам присоединяться к кому они захотят и каким угодно способом — будь то посредством добровольной капитуляции или в результате осады со стороны того или этого, — и ни один не будет мешать другому. Поэтому-то он и скрывал происшедшее в глубинах молчания, хоть и без особого желания.
6. Между тем из Фессалии прибыл и двоюродный брат императора Иоанн Ангел, приведя с собой лучших фессалийских всадников, чтобы вместе порадоваться счастливому событию и, если возникнет какая нужда, оказать всемерную поддержку. Ибо и он уже обзавелся боеспособной армией с тех пор, как указом императора, который сам тогда еще пребывал с королем в трибалльских пределах, был послан управлять этой областью, о чем мы выше упоминали.
Сразу же отправившись туда, он успешно повел дела фессалийцев, расстроенные внутренними беспорядками и анархией не меньше, чем долговременной оккупацией каталонцев. Поскольку потомки [каталонцев] скатились в распущенность и пьянство, они стали политически очень слабы, так что уже не могли быть [серьезными] противниками не то что сильному войску, но даже постепенно отторгающимся и разрывающимся частям собственной страны.
458
Веррия (Верия, Бероя; греч. Веффоіа, Beçoia) — город в провинции Центральная Македония современной Греции, находящийся в 75 км к юго-западу от Фессалоники, у подножия горного массива Вермион. В IX в. был завоеван болгарами, затем, во время крестовых походов — норманнами (1185), позже франками (1204) и в середине XII в. — сербами.