Затем он послал к императору послов, вопрошая его о том, что он намеревается делать, будучи отовсюду окружен и имея в ближайшей перспективе подвергнуться осаде.
Император же отвечал ему:
«Не в обычае у воюющих сообщать врагам военные тайны. Однако, поскольку ты от [добычи] соли весьма недостойно перешел к командованию войсками и поэтому весьма далек от военного опыта, я сперва расскажу тебе одну не лишенную изящества сказку, а затем не скрою от тебя и правды насчет того, о чем ты спросил, чтобы ты сам лучше понял, насколько пренебрежительно я отношусь к твоей раздутой гордыне, а также потому, что и здесь я хочу оставить тебе твое, а мне — мое. Ибо тебе всегда было свойственно радоваться лжи, а мне по природе любезна истина.
Некий человек, став некогда владельцем одной из птиц небесных, вопросил ее о занимавших ее помыслах. Птица же ответила ему: «Не то тебе стоит исследовать, о человек, как обстоят мои дела, но то, как будут обстоять твои. Ибо если я вещая птица, то меньше всего я скажу тебе о себе, и больше всего — о тебе. Ведь тем из людей, кто занимается птицегаданием, часто случается по птицам заключать о будущих событиях — исходя из того, как те сидят, как летят или кричат, — но их разума, вообще-то говоря, не всегда хватает, чтобы вывести верное суждение. А я, будучи птицей, не из [моей] посадки, полета или нечленораздельных криков дам тебе узнать о будущем, подталкивая тебя к неведомым и не вполне ясным закономерностям, но [представлю тебе свои] говорящие уста и силу членораздельной речи. Итак, слушай. Если ты решишь отпустить меня, то умрет твой ребенок; а если захочешь удержать меня, то вскоре будешь оплакивать смерть своей жены».
Человек был поражен услышанным и внутренне колебался, видя угрожавшие ему с обеих сторон величайшие бедствия. Однако, будучи поставлен перед выбором одного из двух неизбежных зол, этот несчастный выбрал меньшее и, предоставив птице свободу, сразу же принялся оплакивать мертвого сына.
Такая вот сказка, а теперь послушай, чего ради я ее тебе рассказал. Обладая, как ты и сам знаешь, многолетним опытом в военном деле, я знаю и то, сколько тебе приходится ежедневно расходовать денег на содержание твоих военно-морских сил, твоей пехоты и к тому же — сколько ты тратишь и сколько еще истратишь, часто направляя посольства с просьбой о союзничестве к правителю трибаллов. И не одному ему ты вынужден посылать щедрую помощь, и не только еще его супруге-правительнице, но тебе приходится также заискивать перед окружающими правителей влиятельными трибаллами и прельщать деньгами еще и их. Все это и помимо твоего желания вскоре заставит тебя отказаться [от твоего предприятия].
А мой лагерь — это войско, которое постоянно при мне, и едва не вся Фессалия. Я думаю, ты слышал про фессалийскую конницу, какова она, какой опыт в боях стяжало тамошнее войско и какие они мастера длительных и разнообразных сражений. Я приказал им оставаться дома вплоть до момента, когда они понадобятся, дабы не случилось ни одной из двух неполезных вещей — ни того, чтобы они, без дела проводя время на чужбине, поиздержались невовремя, ни того, чтобы, проходя нашими полями и виноградниками в самое время плодов, они расхищали и разоряли их, как это часто случается делать войскам по причине народного безвластия. Ведь их разорение владельцам наносит величайший урон и в высшей степени вредит, а самим расхищающим приносит минимальную пользу или же вовсе никакой не приносит, но, как гласит эпос, уста увлажняет, а неба не омочит[465].
Мне, выросшему в полководческих трудах, свойственно все это предвидеть, а тебе — нет. Поэтому тебе случается, истратив все силы на второстепенные вещи, оказываться в затруднительном положении и, по полководческой неопытности, тратить безмерные суммы (тг)ѵ тшѵ xQ4t-u*TCOV àneiçiav кеѵобѵ eLç 7iQà£eiç како7трауоиаа<;, Ьі' атгеіріаѵ той сгтратгіуеіѵ)[466] на не приносящие удачи начинания. А мне, выросшему в полководческих трудах, [привычно] недостаток денежных средств обращать в избыток успешных действий и в результате являть богатство свершений.
При таком положении дел с тобой случится как в той сказке. Ведь если, глядя на огромные, но бесполезные расходы и одновременно на опасности, которые последуют из военных действий, ты захочешь как можно скорее возвратиться домой в Византий, подталкиваемый нуждой и отчаянием, то подвергнешься сильным насмешкам, ибо «позорно, — говорят гомериды[467], — и медлить так долго, и праздно в дома возвратиться»[468]. И к тому же ты навредишь городам, которые я надеюсь, придя, без труда взять.
466
В оригинале здесь игра слов, основанная на двух значениях слова àneiçîa: «неопытность» и «безмерность», «бесконечность».
467
Гомериды (греч. 'Opr)QÎôai) — рапсоды, певшие творения Гомера или подражавшие им в собственных произведениях.