А как покинутые персы грабили и угоняли в рабство православных, и что они дерзали вытворять со святилищами — про то мне нелегко рассказать, поскольку я хочу повести свою речь в другом направлении. Однако потерпевшие [нечто подобное] и те, кто хоть сколько-нибудь знаком с таковыми [бедствиями], могут догадаться и из того, что они сами видели, заключить о том, чего не видели. [472] ярость волн, наконец, прекратилась и с суши подул более мягкий ветер, наполнивший паруса. Поэтому они снялись с якоря и приплыли на упомянутый нами рейд вблизи Фессалоники.
Итак, большинство из них, оставив на кораблях достаточно людей для охраны, тотчас же устремились на добычу и подчистую разграбили подчиненные трибаллам села, угоняя скот с полей и людей, поджигая жилища и многих предавая мечу, хотя им и так не оказывали сопротивления. А к командующему флотом, остававшемуся на месте, в скором времени пришел из Веррии император. Вместо себя он оставил заведовать тамошними делами своего сына Мануила, который, только что войдя в юношеский возраст и еще не имея на щеках даже первого пуха, в душе своей взрастил благоразумие старца и, в течение длительного времени разделяя с отцом труды и тяготы заграничных походов и жизни в лагере под открытым небом, стяжал богатый военный опыт. И потому его отец император доверил ему управление этим городом, который теперь стал для него корнем и основанием для перемены от худшей судьбы к лучшей. Таким образом, придя из Веррии, император на полях Фессалоники встретился с вождем персидского войска, и после положенных приветствий они наедине обсудили шаги, которые каждому из них необходимо было предпринять.
А у фессалоникийцев, запершихся внути [городских] стен со стадами крупного и мелкого рогатого скота, стали истощаться съестные припасы и не было корма для животных, которые ежедневно падали [мертвыми] одно за другим, так что происходившее отсюда зловоние делало воздух болезнетворным. Опечаленные всем этим граждане стали открыто бунтовать. Те, кто владел полями, были удручены их разорением; владельцы стад, упряжек волов и прочих вьючных животных тоже огорчались, видя, как они понапрасну гибнут, а вместе с ними и все надежды на [прибыль от] них. В тех же, кто сроднился с нищетой и у кого скудость жизни энергично подхлестывала недовольство души, по мере ухудшения положения расцветало и желание все новых раздоров и мятежей и усиливалась зависть к богатым и ярость против них.
Итак, когда эти две группы были разделены таким образом, к ним прибавилась и третья, состоящая из подонков, партия, совершенно невосприимчивая к правде и беззаконию, но, подобно оружию, легко направляемая всяким желающим направлять ее, куда ему заблагорассудится, во зло тем, кому он завидует. Ибо народ этот не умеет подчиняться ни собственному закону, ни узаконениям древних мужей, которые продолжают жить в своих книгах, оттуда упорядочивая общественные дела и устремлениям неуместных наклонностей всегда противопоставляя служащие ко преуспеянию законы. Как морские волны слушаются всякого свирепого ветра и топят корабли, которым не повезло, вместе со всей их командой, так и те [негодяи] до основания разрушают дома людей преуспевающих, безжалостно и без всякого резону неудержимо занося разящий меч над головой этих несчастных.
Так что, когда до толпы дошел недавно пущенный слух, будто «изобилующие богатством, землями и стадами»[473], не терпя вреда [от осадного положения], тайно задумали открыть ворота императору Кантакузину, добивающиеся богатства и славы бедняки приняли противоположную сторону и стали посреди города открыто возносить имена императора Иоанна Палеолога и его матери, а себя самих, прикрывая злое дело красивыми именами, нарекли зилотами[474] и призывали толпу на помощь, подогревая в людях решимость надеждой на легкое обогащение.
472
Прошло немного дней, и прибыл персидский флот, насчитывавший около двухсот кораблей, под командованием лидийского сатрапа Умура. Он не позволил армаде войти в гавань Фессалоники, но устроил особый рейд, отстоящий от Фессалоники не менее чем на шестьдесят стадий. Когда он отплывал из Азии, у него было не столько кораблей, но их общее число доходило даже до трехсот. Однако по пути он потерпел кораблекрушение от дувших тогда неистовых северных ветров и, отклонившись от курса, с вышеупомянутыми [двумястами] вынужденно пристал к [острову] Эвбее. Даже и эти его корабли, по большей части, раскидало_друг от друга, а иные спаслись [от погибели] в других местах Европы — те из них, которые не разбились о скалы и не были потоплены волнами вместе со всеми находящимися на них людьми. Он было решил за несколько дней пешим ходом добраться с Эвбеи через Фессалию в Веррию, предварительно сжегши корабли, но
474
Зилоты (греч. £г|Лсотш, буквально «ревнители») — анти-аристо-кратическая политическая группировка в Фессалонике. В 1342 г. зилоты возглавили движение за автономию Фессалоники и захватили власть в городе. Они создали систему гражданского самоуправления, при которой имущество аристократии было конфисковано и перераспределено. В 1349 г. движение зилотов было подавлено императором Иоанном VI с помощью турок и при поддержке церковных властей и афонских мо-нахов-исихастов. Название «ревнители» должно было приводить на память пророка Илию, называемого так в церковной литературе и гимно-графии, апостола Симона Зилота, мучеников Маккавеев и т. д.