Итак, когда власть таким образом перешла к сыну Комнина, и приложившие к этому старания Схоларии имели уже большую силу, случилось следующее возмездие за то, что [их враги] ранее осмелились предпринять против них: двоих виновников, которые были первыми по знатности и положению, казнили и лишили собственности, а тех, кто занимал вторые и третьи места, приговорили к пожизненной ссылке.
Но не прошло еще и полных трех лет, как и новый правитель лишился власти. Он совершенно не внимал увещаниям старших Схолариев, тешился со своими сверстниками (fjAU;
г]Ліка £T£Q7ie),[484] день и ночь безудержно предавался удовольствиям и пьянству, производя смуты, распутничая с флейтистками и танцовщицами и тратя на это государственную казну Трапезунда. Разгневанные Схоларии вызвали из Лимний отца нового правителя, Михаила Комнина — державший его там скопец незадолго перед этим умер — и посадили на престол, а смутьяна отправили связанным в византийскую темницу.
Михаил Комнин, облекшийся таким образом властью, которая некогда по преемству от предков принадлежала его отцу[485], по его кончине досталась его брату Алексею[486], а после того, как мы уже говорили, через бывших в промежутке двух юношей[487] дошла, наконец, до него, исполнил все, в чем клялся. Это были соглашения и клятвенные обещания, заключенные им со Схолариями, предоставившими ему власть и получившими большую, чем у других сенаторов, силу и авторитет, и состоявшие в том, что он будет сохранять видимость власти, а касательно того, что надо будет делать, все решать и всем распоряжаться будут они: и выносить суждения, и утверждать его открытые и тайные планы.
Но с течением времени, поскольку людям было ненавистно их самомнение и уничтоженная было противная им партия снова вошла в силу, имея себе поддержкой народную к ним неприязнь, возникавшие распри и мятежи привели к тому, что обе стороны стали нуждаться в самодержавной власти Михаила Комнина, и поэтому ему удалось твердо взять в свои руки скипетры царства, и никто не препятствовал ему осуществлять власть по своему разумению. Примерно так там было дело.
12. В это время Византий и большинство ромейских городов угнетала нехватка хлеба. Ибо, пока ромеи были заняты своими гражданскими войнами, турки, переправляясь из Азии на монерах и триерах, безбоязненно совершали частые набеги на Фракию, особенно в разгар [уборки] зерна, поджигая поля, угоняя скот, уводя в рабство мужчин и женщин и производя всевозможные бедствия, так что земля в результате оставалась необитаемой и невозделанной. Это стало одной предпосылкой для голода у ромеев. А другая, еще более важная, заключалась в том, что по этой же причине [то есть из-за турецких пиратов] прекратилась и обычная ежегодная доставка зерна по Эвксинскому Понту.
У генуэзских латинян есть колония, которую местные жители называют Кафа[488], расположенная в тысяче трехстах стадиях от Меотийского Босфора[489] на левой стороне Эвксинского Понта, если плыть на север и иметь перед глазами Северный полюс и Гелику[490]. Ибо для латинян, и особенно для генуэзцев, обычно подвергать себя невзгодам торговой, чаще всего моряцкой жизни и таким образом получать общественные и частные финансовые доходы; и у них издавна установился такой общий принцип и закон, чрезвычайно полезный для их республики, чтобы заключать договоры о дружбе с правителями прибрежных городов, имеющих у себя или рядом с собой хорошие гавани, которым не страшны никакие штормы.
Вынужденные приезжать в такие места и вести там торговлю, они считали, что им нелегко будет это делать, пока они не подружатся с теми, кому быть начальниками в этих прибежищах. Поэтому они обещались платить пошлины в согласованном обеими сторонами порядке и предоставлять всем желающим возможность покупать все необходимые [товары], которые они отовсюду привозили, и таким образом они на заранее согласованных условиях получали разрешение строить постоялые дворы и хлева, а также усадьбы (каѲебрад)[491] и дома для себя, и все [хозяйственные постройки] которые могли бы понадобиться для приема ввозимых [товаров].
484
Поговорка: «сверстник тешит сверстника» (fjAi£ терлеі тоѵ rjAuca) неоднократно встречается у классиков (Aristoteles, Rhetorica, 1371b, 15; Diogenjanus, Paroemiae (epitome operis sub nomine Diogeniani), Centuria 2,88.1, и др.).
489
Меотийский (он же Киммерийский) Босфор (греч. 6 tcqôç тт) Maiâmîu Bôanoçoç или KippeçiKÔç Bôottoqoç) — Керченский пролив.
490
Гелика (греч. 'ЕЛікг)) — распространенное в античности название созвездия Большой Медведицы по имени мифической няни Зевса, опекавшей его, когда он во младенчестве жил на Крите.
491
Не совсем ясно, что именно имеет здесь в виду Григора, т. к. термин каѲе&ра в поздневизантийских текстах, помимо общих для греческого языка значений, обладал еще и рядом специальных, как-то: усадьба, хозяйственное строение, жилище, компактное поселение, феодальное поместье и др. Уточнением этого термина занимались многие ученые-византинисты, но не пришли к единому мнению. Итог их исследованиям подвел советский византиновед в конце прошлого столетия. См.: Ю. Я. Вин, «Социально-экономическое содержание термина каѲёЬра византийских документов», Византийский Временник 44 (69) (1983), с. 202–211.