Таким манером и вышеназванный город не так много лет тому назад был населен латинянами из Генуи, пришедшими предварительно к правителю скифов[492] и получившими от него разрешение. Конечно, он отнюдь не сразу получил стены, которые имеет сегодня, и стал такой величины, но поначалу [генуэзцы], оградив рвом и частоколом некий небольшой участок, жили там без стен. А затем постепенно и понемногу, с течением времени, собирая камни с земли и из моря, они строили дома в длину и ширину и поднимали их крыши высоко в воздух, так что в короткое время незаметно заняли гораздо больше места, чем им было выделено. А под тем предлогом, что домов им необходимо все больше и большего размера, поскольку их якобы вынуждает [к расширению растущая] потребность в привозных товарах, которые они поставляют на рынок для продажи, они подрастянули свои частоколы и рвы и заложили фундамент [городских] стен, свидетельствующих о гораздо больших ожиданиях. И таким образом мало-помалу они выстроили город, надежно огражденный стенами, так что он вполне обеспечивал безопасность жителей и не легко мог быть осажден кем-либо.
Этот достижение побудило латинян так гордиться им, что родимое пятно их самомнения выросло до крайнего высокомерия, так что они уже возымели привычку свысока отвечать приходящим к ним скифам. Не так давно один из латинских купцов, ответив дерзкими словами одному скифу на рынке, был побит этим скифом хлыстом. Латинянин тут же убил ударившего его мечом, отчего по всему рынку прошел большой ропот.
Когда это достигло ушей скифского начальника, то исполнило его гнева и варварской ярости, поскольку в этом событии, происшедшем посреди подконтрольной ему области, он усмотрел великое пренебрежение к себе самому. Поэтому он послал к латинянам послов с требованием немедленно покинуть их место. Но они, взявшись за оружие и укрепив город, в жестких и заносчивых выражениях отослали послов прочь. Это повергло скифа уже в крайнюю ярость, и он, отобрав [лучшую] часть скифского войска, а затем еще и друіую, не переставал посылать их одну за другой осаждать латинян.
Но они, укрепив стены изнутри людьми, вооружением и всякими метательными машинами, послали в скифов немало стрел. К тому же, поскольку они господствовали на море и в изобилии доставляли себе водным путем все необходимое, они ни во что не ставили скифские нападения и осады. Более того, плавая на многих триерах вдоль всего скифского побережья, они доставили им два тяжелейших затруднения: во-первых, не позволяли ни одному грузовому судну пристать к береіу для покупки или продажи [товаров], что весьма печалило скифов, потому что им было не продать свои излишки и не купить то, чего им недоставало; а во-вторых, высаживаясь время от времени в разных местах с кораблей, они принесли много добычи из скифской земли на свои триеры. Так что осада обернулась своей противоположностью, и скифы казались скорее осажденными, чем осаждающими.
Поскольку все это продолжалось довольно много времени, то ромейские города страдали от нехватки зерна и всяких соленых съестных припасов[493], которые поставлялись из моря Меотиды и ближайших к нему рек. Те, у кого не расстроено разумное начало души, мшут только подивиться, как Провидение, когда обеспечение провизией было заблокировано с севера, позаботилась о том, чтобы немедленно открыть другую дверь для поставок зерна. Ибо Иония и Фригия, а также Ви-финия с лежащими еще дальше за ней областями, возделываемыми руками персов, стали доставлять в [ромейские] города много зерна, и рука Божия снова укрепила их, бывших [можно сказать] при последнем издыхании.
Трапезундцы, зная эту самоуверенность латинян перед скифами и боясь, как бы и по отношению к ним живущие у них латиняне не учинили чего-нибудь подобного, внезапно окружив их, большинство предали мечу. А тем из латинян, кому удалось уцелеть, пришлось впредь вести себя скромнее по отношению к трапезундцам. Такие дела.
13. Словно какое-то общее решение и приговор было в это время вынесено Богом против всей вселенной, всех начальств и властей, всех республик и государств с аристократическим строем правления, [по которому им надлежало] прийти в смятение от внутренних распрей и быть ввергнутыми в гражданские войны. Не осталось практически ни одной области, которая не ощутила бы последствий этой катастрофы, если и не в равной степени, то в большей или в меньшей. Ибо это суды Бржьи, и они превосходят всякое человеческое помышление. Разве только кто-нибудь скажет, основываясь на некоем предположении, что земля заматерела во зле и повреждена неизгладимыми пятнами порока, а Бог решил дать ей теперь [новое] крыло — чистое и возвышающееся над всякой пресмыкающейся тяжестью, — дабы она, свободно воспарив, вдохнула наконец сладость мира, руководствуясь правилами и стандартами законности и справедливости.
492
Крымский полуостров принадлежал в то время Золотой Орде. По всей вероятности, правителем, у которого генуэзцы получили разрешение был Менгу-Тимур (монг. Мѳнхтѳмѳр, тат. Мѳнгутимер, Mängütimer, в русских летописях — Мангутемир; ум. ок. 1282 г.) — хан улуса Джучи (1266–1282), преемник хана Берке.