Момчил узнал об этой остановке [Кантакузина] от своих разведчиков, поскольку намеренно останавливался где-нибудь поблизости и лицемерно изображал дружбу. Он решил, прежде чем соберется войско и император узнает о происшедшем, напасть на него, совершенно не подготовленного. Итак, когда они пребывали в таком положении и солнце уже перевалило за половину своего дневного пути, пришло сообщение, что Момчил на полном скаку приближается к лагерю императора, ведя за собой вооруженное до зубов войско. Это тотчас же нарушило и спутало все мысли императора и бывших с ним, поскольку они были не готовы [к сражению] и весьма малочисленны, а беда шла на них так явно и крайне ограничивала во времени, не оставляя никакой возможности избежать или уклониться. Ибо лошади их в тот момент паслись, разбросанные по лугу, а войско частью все еще беззаботно обходило рынки Комотини, покупая необходимое, а частью покинуло город, но не спешило скорей прийти к императору, ничего еще не зная о случившемся и потому выполняя свой марш спокойно и неторопливо.
Тем не менее, воздев руки к Бшу, император и окружавшие его вооружились, как могли, и сражались, сидя каждый на первой попавшейся лошади, без труб и боевого порядка, видя смерть стоящей прямо перед глазами. Можно было видеть внезапные и необдуманные маневры и нападения, и как одни с другими сталкивались вперемешку. Поэтому [наши], весьма немногочисленные, окруженные с разных сторон очень многочисленными [врагами], падали, поражаемые копьями [противника].
А император, когда его конь упал от полученных ран, стоя на земле, как мог, сражался с нападающими, пока один из его охранников, подъехав, не спешился и не отдал императору свою лошадь, чтобы он мог спастись бегством, а сам, получив много ран во многих местах, опустился на землю, дыша очень редко и слабо, так что был оставлен врагами без внимания, [а потом] как бы снова ожил. Слух [о битве] быстро распространился по всей округе и заставил рассеянных и не построенных в боевом порядке [воинов] одних за другими бегом и с криками устремиться на помощь армии императора, а противника — убраться назад. После того как император сверх всякого чаяния спасся от такой опасности и беды, он вскоре снялся оттуда и уехал в Дидимотихон. Так это было и таким образом весной подошло к концу. Такой вот оборот получили события, а между тем кончилась и весна.
5. С началом лета Апокавк затеял большую и серьезную подготовку, намереваясь с большой силой выступить на Дидимотихон. Поскольку Кантакузин с войском только дошел до Дидимотихона и у него не было надежда на поддержку откуда-либо — ибо вождь мисийцев Александр давно уже стал союзником византийцев, а сатрапа У мура отвлекало нападение латинского флота на Смирну и к тому же трибаллы жаждали его крови, — то Апокавк, зная обо всем этом, выступил со всеми византийскими и фракийскими силами из Перинфа и расположился лагерем под Дидимотихоном.
Сначала он попытался хитростью взять крепость, называемую Пифион[527], построенную на высоком берегу реки Гебр[528] примерно в восьмидесяти стадиях от Дидимотихона. Еще давно император Кантакузин восстановил ее, обратившуюся [к тому времени] в развалины, и ценой больших расходов укрепил, возведя [ее стены и башни] высоко в небо, и с тех пор использовал в качестве казнохранилища, обеспечив ее безопасность отборным гарнизоном. Ее-то Апокавк и осадил, расположив вокруг все свое войско.
Большая часть находившегося в Дидимотихоне войска, видя мощное наступление врага и одновременно считая разразившийся в городе голод еще худшим врагом, а к тому же услышав, что их коноводы со всеми лошадьми поголовно перешли к Апокавку, и сама обратилась в бегство и влилась в лагерь врага. Это произошло уже в самый разгар жатвы пшеницы. Положение императора стало почти невыносимым и, рассуждая по-человечески, не давало никакой надежды на спасение.
К этим несчастьям императора прибавился еще и заговор его солдат, военачальников и родственников. Приходя к нему поодиночке, все они в связи с обстоятельствами времени и нависающей опасностью требовали себе кто Лесбос, кто Лемнос, кто Хиос, а иные другие области и источники дохода. В настоящее время они требовали соответствующих документов, чтобы потом, когда в один прекрасный день он завладеет всей империей, он исполнил бы свое обещание и привел в действие запечатленное на бумаге. Они не думали, что, рискуя так своей жизнью ради неясных надежд, в то время как опасности стоят уже перед глазами, выстроят прочное основание лучшей доли, но [полагали,] что это будет неким надежным залогом, заплатив за который смертью, они, возможно, получат от оставшихся в живых приговор без порицания.
527
Пифион (греч. ПіЗѲюѵ или ЕрттйѲюѵ) — замок на невысокой горе около современной одноименной деревни, расположенной близ турецкой границы. Знаменитый своими неприступными стенами, замок был построен Кантакузином в 1330-40-х годах. Он сохранился до наших дней и является одним из выдающихся памятников фортификационного зодчества.
528
Гебр (Эврос, Марица, греч. «Eßpog, болг. Марица) — одна из крупнейших рек на Балканском полуострове. Берет свое начало в южной Болгарии, в восточной части Рильских гор, впадает в Эгейское море.