225 В то время на престол Иерусалимской церкви претендовали два патриарха: Лазарь и Герасим. Лазарь был избран около 1334 г., но в Константинополь за утверждением поехал только в 1340–1341 г. (согласно фирманам мамлюкских султанов Египта, под властью которых в те времена находился Иерусалим, избрание вступало в законную силу лишь с утверждением кандидата византийским императором). Вскоре іуда же прибыл и другой претендент, Герасим, обвинивший Лазаря в неких канонических нарушениях. Начавшаяся вскоре гражданская война и переход Лазаря на сторону Кантакузина, привели к тому, что в 1342 г. патриарх Иоанн Калека официально низложил Лазаря и вместо него возвел на престол Герасима, который вскоре отправился в Иерусалим, тогда как Лазарь оставался при Кантакузине. Примечательно, что Гри-гора признаёт здесь Иерусалимским патриархом Лазаря, несмотря на чилось в то время быть там вместе с прочими беженцами из Византия. Затем [Кантакузин] предпринял еще большие усилия, чтобы с помощью различных интриг взять Византий.
Поэтому и сатрапа Вифинии Гиркана (Tqkocvôç)[584][585] — видя, что тот поддается на великие дары и посулы императрицы Анны, и одновременно сознавая, что он может полностью погубить все задуманное им против византийцев предприятие, будучи ближайшим соседом и уже превзойдя силой других персидских сатрапов — он счел необходимым сделать своим зятем через брак со своей дочерью Марией[586], которого тот давно и страстно желал, так что даже угрожал подвергнуть [Кан-такузина] крайним опасностям, если не получит любимой. Это было, конечно, ненормально, что живущий где-то далеко пожилой мужчина, да к тому же варвар, просто понаслышке влюбился в очень молодую и красивую девушку из благородной семьи. А когда он увидел, что Кантакузин состязается в гонке, где ставкой является жизнь, то счел это подходящим моментом, чтобы сильнее настаивать на своем. То маня его надеждами на союзничество, то пугая угрозами — ибо он достиг большого богатства и великолепия, обладал огромной властью в Азии и был весьма силен, располагая множеством оружия и персидских войск, — он был недалек от осуществления своего горячего желания и потому немедленно расторг свои договоренности с императрицей Анной. И с этих пор Кантакузин стал страшен и непобедим.
Императрица Анна была огорчена случившимся и, разочаровавшись в своих надеждах [на помощь] с этой стороны, обратилась к другим. Спешно послав щедрые подарки сатрапам в Филадельфию, она собрала [войско из] карийцев лидийцев, ионийцев и всех отборных персидских конников оттуда. Между тем и весна [1346 года] подошла к концу.
Вскоре после летнего солнцеворота это персидское войско, числом около шести тысяч, переправилось через Геллеспонт и все на своем пути оттуда и до Византия обратило в мизийскую добычу228, не разбирая, что под чьей властью, но во всем подряд видя лишь возможность наживы. Когда же они, придя под стены Византия с превосходящим всякое число множеством пленников и добычи, разбили там лагерь, то удостоились от императрицы Анны самого радушного приема и дружелюбного отношения. Она знать не хотела ничего из содеянного ими и не имела ни малейшего сочувствия к великому страданию и общему воплю пленников, поднимавшемуся до самых небесных сфер, поражавшему слух почти всех византийцев и вынуждавшему все глаза испускать потоки слез, особенно когда варвары приводили их іуртом, связанных цепями за шею друг с другом, к городским воротам на продажу и наносили им частые удары кнутом, раня до крови. Она же при этом оставалась совершенно бесчувственной и как будто наслаждалась происходящим. Я думаю, это потому, что она, будучи чужестранкой и к тому же от природы имея жесткий характер, равно ненавидела всех ромеев и шла против [людей] решительно всякой судьбы.
А поскольку, когда персы попросили ромейских воинов, которые бы отвели их к противнику и были бы их вождями в пути и в битве, возникло сильное затруднение и дефицит, так как наличных военных казалось недостаточно даже для охраны Византия, то они перевернули [вверх дном] и опустошили все предместья Византия до самой Силиврии. Там они
заключили мирные соглашения с Кантакузином, получили от него, как полагается, подарки и затем вернулись домой, не сделав ничего из того, ради чего их звали, но ровно противоположное. Вот как обстояли дела.
584
Имеется в виду Орхан I Гази (прежде Григора именовал его правильно: см. т. 1, с. 331 и прим. 579). Возможно, здесь контаминация с именем библейского и ряда исторических персонажей.
585
Григора ошибается: на самом деле Мария была выдана за правителя Эпира Никифора Орсини (см. прим. 749 к т. 1), а за Орхана вышла другая дочь Кантакузина, Феодора.