Также и император [Кантакузин], оказавшись со своими гоплитами внутри городских стен — при том что Промысел сохранил его вхождение [в столицу] абсолютно незапятнанным единоплеменной кровью, — тихо и с подобающим порядком подошел к воротам дворца, когда утренняя заря уже воссияла. И поскольку он нашел их запертыми и вместе с тем заметил на стенах стражу и боевые орудия, то неспешно отступил оттуда и сходу решил, что теперь стоит, вместо всякого другого лагеря, занять высокие дома прямо напротив дворца и поразмыслить, что следует делать дальше. Это было третьего февраля 6855 года[600].
А императрица Анна, запершись внутри этого замка и видя, как все ее усилия закончились неудачей, даже теперь не смогла вынести должный урок и, наконец, перемениться — тем более, что у нее там не было ни запаса оружия, ни достаточного для обороны количества воинов, — но тайно посылала гонцов возбуждать толпы простых византийцев против императора [Кантакузина], нашептывая им в уши большие надежды, и одновременно требовала себе из Галаты отряды латинских солдат, а также боеприпасов и орудий, достаточных, чтобы противостоять соперникам. И хотя император Кантакузин просил ее добровольно и с миром отдать замок, не тратя зря времени и не дожидаясь по взятии явных опасностей, если она хочет и по поражении разделять с ним царскую власть и иметь, вместе со своим сыном, преимущество во всем, что касается царских почестей, славы и чести — в славословиях, торжественных выходах и сидении на троне, — она дала ему, так сказать, ответ скифов24,3, повелела со стены поливать вестников оскорблениями и даже краем уха не желала слушать говоримого.
Едва же наступил вечер и люди занялись зажиганием светильников (tieqI Лихѵсоѵ à<j)àç тшѵ àv0Qoma)v àaxoAoupé-vcov)[601][602], как к берегу подплыли две быстрых триеры из Галаты, полные латинских солдат и оружия, с намерением сделать одно из двух: либо выступить союзниками императрицы, проникнув всей командой внутрь [дворца], либо увезти ее оттуда, похитив вместе с детьми и деньгами. Но люди Кантакузина заметили их прибытие и быстро прогнали их, расставив вокруг много лучников, и, приведя к замну достаточно войска, стали до времени сторожить его снаружи.
А все остальные намеревались на следующий день осадить [замок] и предоставить решение о победе оружию, но эта их готовность не оказалась угодной императору Кантакузину. Он и на этот раз придерживался привычного образа мысли и полагал, что лучше осуществлять свое намерение без пролития родственной крови. Поэтому он решил послать второе и третье посольство, напоминая [императрице] о предшествовавших [событиях]: с чего все началось, к чему привело и как пришло к такому концу, о котором он всегда предупреждал и свидетельствовал, втайне и публично, в письмах и через
посланников. Итак, он призвал к себе архиерея Филиппий-ского (тоѵ tcöv ФіАтттсоѵ архіѲитг)ѵ) и всех тех, кого он вместе с ним примерно два года назад посылал послами к императрице Анне, когда сам находился в Дидимотихоне, и сказал следующее:
«Некогда Господь, гневаясь на возлюбленный народ иудейский, которому Он прежде дал через Моисея Закон и свидетельствовал, глаголя: Внимай, небо, Я буду говоритъ, и да слышит земля слова из уст Моих[603], засвидетельствовал и их же последующие преступления, глаголя через Исаию: Слушайте, небеса, и внимай, земля: сыновей Я родил и возвысил, а они отвергли Меня[604], и так далее. Таким же образом и я сегодня, призвав вас во свидетели того, что я однажды сказал вам и через вас императрице Анне, счел нужным вспомнить теперь эти слова и вас, посланных мною тогда к ней, снова послать послами от меня к ней. Вы, конечно, знаете, что я вам сказал возвестить императрице, когда вы [в тот раз] ходили к ней послами. [Я тогда велел передать] что Бог, будучи праведен, умеет праведно судить[605] и давать делам справедливый результат. И что Бог обычно делает в отношении творящих несправедливость и подвергающихся ей, то я и теперь надеюсь увидеть в нынешней ситуации.
Но что за нужда подробно все рассказывать тем, кто и так это знает? Вы ведь знаете, что я, не прорицателем будучи, предсказывал погибель строящих мне козни и этот мой вход в Византий, но обращая взор к Начальнику справедливости и [Его] недремлющему оку и Его воле предоставляя [воздаяние за все те] бедствия, которые были мне довольно несправедливо причинены вами, надеялся на такой исход и предсказывал его тем из вас, кто меня слушал. Поэтому-то я и подумал, что самое подходящее — это именно вас и
245
600
Геродот, История, IV, 127. Речь идет об отказе скифского царя Иданфирса от предложенной Дарием капитуляции.
605
И когда дворец уже был открыт, узники во множестве высыпали наружу: как из числа благородных, так и из прочих сословий. Только патриарху Иоанну, лишенному в то время сана, было не разрешено выходить. О нем я должен был бы особо сказать кое-что, прежде чем повествование дошло досюда, но последовательность других событий сильно увлекла меня вопреки моей воле.
С тех пор как императрица Анна стала враждебно относиться к Кантакузину, она имела в лице этого патриарха сообщника и самого доверенного советника во всем, что она делала