Однако нам надо, оставив эти вещи другим, написавшим особое длинное исследование касательно всего, что произошло тогда с церковными догматами, сказать в общих чертах о том, что относится [непосредственно] к истории, и изложить уже события по порядку, от которого мы выше уклонились.
Книга шестнадцатая
1. Итак, из фракийских городов не осталось ни одного, за исключением прибрежной Мидии[621], который бы не подчинился Кантакузину после его входа в Византий и полноценного провозглашения императором. В Македонии же, где другие города подчиняются правителю трибаллов, Веррия вскорости сама перешла в его подчинение, потому что без военной поддержки не могла долго выдерживать постоянную борьбу с варварами, при том что занимавший тогда пост губернатора Мануил, сын императора, тем временем бежал оттуда. А Фессалонику не устраивало присоединение к кому бы то ни было — ни к Кантакузину, ни к правителю трибаллов.
Ибо город издавна был охвачен мятежом и группировка так называемых зилотов имела там преимущество перед прочими, а политическая система в нем не напоминала никакую другую [из известных]. Она не была ни аристократической, каковой некогда Ликург заповедовал спартанцам следовать, ни демократической, как первоначально у афинян, которую
Клисфен сделал из четырехфильной десятифильной[622], ни такой, какую Залевк[623] установил для эпизефирских локров или Харонд Катанский[624] — для народа Сицилии, ни какой-то новой, составленной воедино из двух или более [старых], как та бывшая у киприотов и та, которую, как говорят, народ установил в древнем Риме после восстания против консулов[625], — но какой-то странной охлократией, ведомой и направляемой случаем. Некоторые наиболее наглые люди, собравшись в самопровозглашенную властную группировку, набросились на все взрослое население, направляя с помощью демагогических приемов городскую толпу к тому, чего они хотели, отнимая имущество богатых и роскошествуя сами, и приказывали не подчиняться никакому правителю извне, но то устанавливали нормой и законом для других, что им самим казалось [полезным].
А фракийская Мидия, которая расположена на краю Понта Эвксинского к западу от Византия на расстоянии чуть более
четырехсот стадий, незадолго до того отложилась и стала сама по себе. Она принесла византийцам много бед, но сама пострадала еще больше. Наконец, она была осаждена и сдалась Кантакузину, подписав капитуляцию. Такие дела.
Затем два брата императрицы Ирины, Иоанн и Мануил [Асени], были императором возведены в севастократоры и украшены соответствующими этому сану отличительными знаками на головных уборов и обуви. Один из них, Иоанн, отбыл вскоре в Эпиватскую крепость и женился на дочери Алексея Апокавка[626], с которой прежде жил Андроник Палеолог, утонувший, как мы где-то выше уже рассказывали, в реке возле Дидимотихона и Адрианополя. Иоанн провел там совсем немного времени, а затем теща[627] с почетом послала его вместе с молодой женой, что соответствовало и его собственному желанию, в крепость, расположенную в непосредственной близости от Трианополя, — я имею в виду Авдирский монастырь[628]. Там император Кантакузин издавна назначил ему в удел имения для проживания и сельскохозяйственные угодья. Ибо теща опасалась, как бы он, прибрав к рукам Эпиватский замок и деньги, не выгнал ее оттуда.
Примерно в это время на людей обрушилась тяжелая и чумная болезнь, начавшаяся со скифов, Меотиды и устья Та-наиса, когда весна только установилась, и продолжавшаяся весь тот год. Она переходила [из одной области в другую] и точно так же опустошала исключительно приморские части ойкумены — города вместе с селами, — как наши, так и все последовательно простирающиеся вплоть до Гадир и Геркулесовых столбов. На второй год она перекинулась и на острова Эгейского моря. Затем коснулась родосцев и равно киприотов, а также жителей других островов.
Болезнь распространялась среди мужчин и женщин, богатых и бедных, молодых и старых — короче говоря, не щадила [людей] никакого возраста и никакого состояния. Множество домов разом опустошалось в один день или иногда в течение двух дней от всех жителей, и никто никому не мог помочь — ни соседям, ни кому-либо из членов семьи или кровных родственников. Болезнь поражала не только людей, но зачастую и других живых существ, обитавших вместе с этими людьми в том же доме, — я имею в виду собак, лошадей и все виды домашней птицы, и даже мышей, которые, случается, живут в стенах домов.
621
Клисфен (греч. КАеюѲеѵгц;) — афинянин из знатного рода Ал-кмеонидов, сын Мегакла и Агаристы, внук сикионского тирана Клисфена Старшего. Клисфен уничтожил традиционное деление Афин на четыре территориально-родовых округа — филы, бывшее опорой влияния родовой знати и ее группировок. Основой деления стала «деревня» — дем; демы объединялись в тридцать триттий, а триттии — в десять новых фил, нарезанных произвольно и не имевших сплошной территории.
622
Залевк (греч. ZôAeukoç; середина VII в. до н. э.) — знаменитый законодатель эпизефирских локров в Нижней Италии, считается автором древнейших писаных законов у греков.
623
Харонд (греч. Xaçcdvôaç; середина ѴП в. до н. э., Катания — конец VI в. до н. э.) — полулегендарный древнегреческий законодатель города Катании на Сицилии, чьи законы отличались чрезвычайной суровостью и во многом повторяли законы Залевка. Они пользовалось большим уважением во всем древнем мире. В частности, в Афинах был обычай на пирах читать наизусть выдержки из законов Харонда.
624
Имеется в виду гражданская война 83–82 до н. э. (лат. Bella Сіѵі-lia) — междоусобная война в Римской республике между сторонниками Суллы и приверженцами умершего Гая Мария, объединившимися вокруг его сына Гая Мария младшего и консула Гнея Папирия Карбона, и последующие политические реформы Суллы.
626
Вторая жена Апокавка, также неизвестная по имени, на которой он женился около 1341 г., кузина Георгия Комнина.
627
В боннском тексте читаем: тг)ѵ тшѵ А6 г)Лсоѵ цоѵт)ѵ, но в одной из рукописей, как отмечает ван Дитен (см. Dieten, Bd. 3, S. 384, Anm. 512) стоит Aù5t)qcjv. Буавен в примечании к этому месту (PG, vol. 148, col. 1046, n. 72) также говорит о предпочтительности такого прочтения, хотя и не упоминает о рукописи. В этом монастыре братья Асени некогда содержались под стражей (см. выше, с. 47, а также прим. 61).