Причины этой кары Божией одни полагают в одном, другие — в другом. Я же, оставив другим перечислить их, обращу свое слово к другим предметам, прибавив лишь, что, возможно, если бы латиняне оказались тогда смелее и, вдохновившись этой великой паче чаяния удачей, стали бы преследовать бегущих и бесславно топчущих друг друга византийцев до самых ворот, то, скорее всего, там погибло бы множество самого разного народу. Но Господь сдержал Свой гнев и немедленно вразумил их думать о себе скромно и несчастье других не считать за свою удачу, потому как сами они ничего не привнесли в эту неожиданную победу — ни каких-либо военных действий, ни хитроумных уловок, — но [все сделал] Бог, являющий человеческие усилия бессмысленной игрой и гордость тех, кто не стесняется думать о себе великое, очевидным посмешищем. Поэтому-то они и направили немедленно посольство к императору, прося прежнего мира, хотя и не на прежних условиях.
Но не прошло еще полных четырех дней, как в галатскую крепость прибыла из Генуи быстроходная триера с посланниками, которые должны были охотно исполнить все, чего хотели византийцы. А именно — отменить перенос латинянами своих границ, в результате которого они завладели территорией ромеев, целиком возместить нанесенный византийцам убыток и сверх того выплатить более ста тысяч [номизм], чтобы достигнуть прежнего мира, а затем дать страшные клятвы, что никогда больше не позволят таких восстаний, но, держа в памяти случившееся с ними вопреки всем ожиданиям, будут впредь скромнее. Когда же они прибыли и узнали об этой великой и совершенно неожиданной удаче своих соплеменников, то оказались [как бы в ловушке] между двумя [сторонами] и были вынуждены заключить позорный мир, подобный тому, который в древности, как мы слышали, пелопоннесцы при Анталкиде[666] заключили с персами из страха перед флотом афинян, явно доминировавших в то время на море.
306
309
Когда дела приняли такой оборот, император счел, что не следует, пасуя перед превратностями судьбы, позволять отчаянию править своими мыслями и властвовать над разумом, потому что положение стало крайне проблематичным. Ибо флот, который поглотил почти все деньги, попал в руки врагам, и надежда на ежегодные доходы пресеклась, если и не совсем, то, по крайней мере, в значительной своей части.
Книга восемнадцатая
1. Другой бы, вероятно, оказавшись в такой бездне неожиданных бедствий, моментально надломился, однако тому, кто царствует, сдаваться при таких обстоятельствах вовсе непозволительно. Но как на поле битвы полководец сигналами трубы к отступлению не позволяет теснимым и обращаемым [врагом] в бегство частям фаланги рассыпаться и, добровольно уступив врагам победу, полностью сдаться, так и он глядел не в сторону отчаяния и постыдной расслабленности, но то придумывая одно за другим новые начинания и пытался осуществлять их, то снова спускал на воду давно уже вытащенные на сушу корабли, чиня их и переоборудуя в соответствии с нынешними нуждами. Кроме того, он строил и новые, числом и размером превосходившие прежние, для чего с гор со всей поспешностью доставлялась в больших количествах пригодная для судостроения древесина. А поскольку для этого были необходимы также и деньги, то повышались обычные налоги и одновременно придумывались один за другим новые, поскольку нужда легко изобретала для этого множество новых идей.
Так обстояли дела, а тут еще и патриарха Исидора скрутила серьезная болезнь. Это было постоянное опорожнение желудка в течение многих дней, и всякое врачебное искусство оказалось тут бессильным. Хотя поначалу приступы болезни казались довольно безобидными, но постепенно, мало-помалу и, так сказать, шаг за шагом она шла в наступление, как бы насмехаясь над надеждами многих. Она брала свое начало, по мнению большинства, от скорби, которая, в свою очередь, имела причину в переживаемом молча стыде. Ибо этот человек уделял много внимания собственным снам и называл это дело, стоявшее у него прежде всех его слов и действий, божественным вдохновением (еѵѲоистихстроѵ). Постоянно хвастаясь ими, он очевидным образом попадал впросак, но не устыжался, а по-прежнему продолжал объявлять их императору и прочим, как некие пророчества и божественные видения свыше. Среди них было и пророчество о разрушении Галатской крепости на том береіу, которое, как он утверждал со всей уверенностью, было заранее показано ему Богом. Поэтому император и решился поспешить с битвой, прежде чем полностью завершил подготовку флота. Итак, поскольку он явился главным виновником этой величайшей катастрофы для ромеев и порицался всеми, то не мог, подняв глаза, смотреть ни на императора, ни на кого-нибудь из людей не чуждых разума, но погружался в пучину стыда. Таким образом, он сильно заболел и, после того как внутренняя субстанция была израсходована, преставился от настоящей жизни.
666
312 Каллист I (греч. KolAàicttoç А'; ум. ок. 1363 г.) — патриарх Константинопольский в 1350–1354 и 1355–1363 гг. Автор Жития св. Григория Синаита (своего наставника в монашестве) и ряда аскетических сочинений. Почитается в православной церкви в лике святителей, память