Итак, поскольку ты не следуешь канонам церкви, то знай, что ты будешь низвергнут церковью, или, скорее, Богом, управляющим церковью, если даже не сразу, то, по крайней мере, спустя не очень много времени. Ибо ты знаешь, что ты первый издавна стал покровителем нечестия Паламы, вместе с твоей матерью, и тем самым явился виновником стольких беспорядков в церкви. И поскольку Бог за это разгневался на тебя, ты вдруг оказался лишен счастья и славы, немедленно стал изгнанником из твоего отечеств и от твоего народа. И мать твоя поплатилась за это постыднейшей кончиной, изнуряемая голодом и холодом, и лишение тебя, ее любимого [сына], было ей горьким саваном; а ты, испытав много житейских передряг во Фракии, Македонии и у трибаллов, был вынужден затем приобщиться нравам персидских сатрапов, так что, будучи оставлен Богом, ты стал настолько недоброжелательным к своему народу и чуждым всякой милости, что попираешь и мертвых пленных ромеев, и тела еще плачущих младенцев и спокойно ходишь по ним, и даже света питающего всех солнца не стыдишься, ни небесных ударов грома Божия, поражающих молниями, не боишься, как следовало бы.
Недостанет мне быстро текущего времени, чтобы рассказать[691] в подробностях обо всем, что тебе поневоле пришлось делать и претерпевать ужасного и достойного проклятия из-за бесчисленных штормов и бурь, которые ты сам вместе с твоей матерью причинил Божией церкви. А для императрицы Анны что иное, если не подобные [деяния], послужило причиной ниспадения с трона? Ибо все знают, что едва она поддержала нечестие Паламы, как в тот же самый день лишена была власти, поскольку [божественное] право£удие не смогло здесь больше долготерпеть и откладывать [наказание]. Затем, когда царская власть перешла, наконец, к тебе, то и ты — поскольку не обращал внимания
335
на наказание Божие336, — также ухватившись за это учение Паламы, дал ему полную свободу одних безнаказанно спихивать с епископских престолов и незаконным образом без какой-либо причины лишать их всякой власти, а других ставить на их место — тех, от кого он предварительно потребовал и получил расписку [в признании его] нечестивого учения.
Помнишь, как я по-дружески всегда тебя предупреждал и свидетельствовал, что ты не ускользнешь безнаказанным от гнева Божия, но будешь скорбеть о самом для тебя дорогом, потеряв одного из своих детей? Ибо нет ничего невероятного в том, что на основании предшествовавших событий я мог делать точные предположения о предстоящем, поскольку я точно знал и масштаб этого нечестия. Немного времени прошло, и мое предсказание исполнилось, и твой младший сын ушел [из жизни] после короткой болезни.
И, опуская промежуточные вещи, столь же верные, скажу вот еще что. Ты также знаешь, что я не переставал наедине и публично увещевать тебя держаться подальше от этого нечестия, чтобы жизнь твоя не становилась все хуже и хуже: настолько я был по-дружески к тебе расположен и так постоянно беспокоился о тебе. Но ты не упускал случая делать ровно противоположное, составляя все новые и новые планы против благочестия, как будто кары и воздаяния от Бога, совершающиеся у тебя на глазах, потонули где-то за Гадирами в пучинах Атлантики. Ведь у промысла Божия есть и такой метод, чтобы здесь тысячами ударов препятствовать согрешающим, прежде чем им будет определен оный жребий ожидающего их вечного наказания. Святотатство, блуд и дела убийц получают от всех громкое порицание — от самих делающих это, от претерпевающих и от всех, кому только случится об этом услышать, — и это приводит к тому, что совесть делающих [такие дела] не остается
совершенно безнаказанной. Ибо гнусность этих дел по большей части уязвляет ее, словно мечом, стыдом перед лицом людей и перед недремлющим оком Божиим, и мы знаем многих, которые благодаря покаянию явились лучшими тех, кто всегда был благоразумен. А преступления нечестивых ересей, будучи величайшими из всех грехов, признаки[692] зла имеют в некотором роде прикровенными, зачастую незаметными для многих и трудноразличимыми и с трудом поддаются уврачеванию, поскольку и оттуда, то есть от противной стороной, приводятся слова Писания, так же как и теми, чье благочестие осталось стоящим на прочном фундаменте отцов.
Поэтому Бог попускает злу совершенно іубить некоторых из попавшихся [на его уловки] — то ли для научения других, то ли потому, что у них неразумное сердце и их уже не исправить, то ли по обеим этим причинам. Ведь мы не в состоянии судить о непостижимых судах Божиих. А тех, кому Он благоволит из-за порядочности их прежних деяний или по совершенно другим причинам, которые зависят от Его мудрого промысла, Он всевозможными препятствиями пытается, как мы уже говорили, отвести от этого неправильного направления, делая больше, чем сделал бы чадолюбивый отец. Я так понимаю, что именно это Он делает и в отношении тебя, а ты совершенно не воспринимаешь урока. Это ранит меня в самое сердце и причиняет невыносимую боль, потому что я боюсь, как бы из-за этого не излились на тебя и твоих детей чаши неутолимого гнева, навлекающего внезапно совершенную погибель. Так что не надо тебе слова льстецов предпочитать моим из-за того, что они пленяют слух медоточивыми речами. Ибо они чреваты мучениями и большими скорбями, а мои носят в себе плоды истинного веселья. Слова мудрых — как рож-но [которым погоняют] быков, — говорит один из древних мудрецов, — но они, бесспорно, суть те, что порождают счастливые судьбы».