Ибо этот человек издавна болен иконоборчеством, как это многими многажды было засвидетельствовано, но замолчано, поскольку император не позволял [говорить об этом]. В своих трудах он рассеивает эту болезнь как бы в виде загадок. Ибо это иконоборцы утверждали, что плоть Господа в Преображении превратилась в нетленный свет и нетварную божественность. Это ясно видно из [трудов] богоносных мужей, богословов, которые тогда подвизались против ереси. Покажем это сжато, приведя в пример, ради краткости, лишь одного из них, Феодора Начертанного[799], который, сойдясь в диспуте с первым из тогдашних интеллектуалов (тсоѵ хоте Лоуиоѵ тф nçcôrqj), Евсевием[800], говорит следующее[801][802][803].
Итак, во-первых, он приводит [слова] Евсевия, который говорит, что тело Христа, «преобразившееся и обессмертившееся, является и нетленным, и что образ рабаш, оказавшийся в этом, целиком проложился в невыразимый и неизъяснимый свет, приличествующий Самому Богу-Слову»4*9. Затем он опровергает его, говоря так: «Но Евсевий выдумывает, будто плоть Господа «пре-ложилась в невыразимый и неизъяснимый свет, приличествующий Богу-Слову». Но что такое этот свет — необходимо исследовать. Ибо чем он является — этого благородный [муж] теперь еще ясно не показал, но лишь прибавил, что он «приличествует Богу-Слову»; а позже он скажет это ясно. Однако давайте сопоставим это с тем, что он говорит сейчас. Итак, что же это? Некая ли это сущность и воипостасное (еѵиттосттатоѵ)[804], существующее само по себе и не требующее [ничего] иного для [своего] существования (іжар£,іѵ)[805]? Или это качество, бестелесное и не обладающее сущностью (àvovoioç), бытие (то еіѵаі) которого созерцается в [чем-то] другом, а не в нем самом? Но если это сущность, то не ангельская ли? Потому что и ангел — свет и сияние и отражение первого и высшего Света*[806]. Но такого он не мог сказать»[807].
И немного дальше: «Если это божественная сущность, то как она вошла в этот свет? Если считать, что она вошла сама по себе, будучи в особой ипостаси и как бы отделенной наподобие иного специфического лица, отличающегося сходством со Словом, и притом ни с одной из умосозерцаемых в Троице ипостасей не совпадая и не соединяясь, то Троица у него очевидно получится четверицей. И смотрите, как щедр на сущность Божию Евсевий, охотно умножающий ипостасные [признаки], не подлежащие ни умножению, ни умалению и абсолютно не допускающие никакого изъятия или прибавления. А если она вошла в ипостась Слова, слившись с ней и как бы объединившись в одно существо (стиѵоистісоѲеІсга), то он с еще большей благожелательностью дает дополнение и приращение ипостаси Самого Слова, которая по природе не является другой по отношению к сущности Отца, а отличается только характерной особенностью рожденности. Щедро одаряя таким образом преисполненную и ни в чем не нуждающуюся природу, он очевидно проявляет свое безумие тем, что выдумывает сложность в сверхпростой и превышающей всякую простоту сущности, из каковой сложности с необходимостью последует и стра[сгно]стъ (тіаѲод)[808] в блаженном и бесстрастном божестве»[809].
И спустя немного: «Итак, остается исследовать, что же получается, если он назвал этот свет бестелесным и не имеющим сущности качеством, как бы некоей эманацией (аттоффоіаѵ) и сиянием некой сущности, в которую преложился оный образ? Но эта последняя из всех хула и бессмыслица ничуть не меньше оскорбляет божественное тело. Ибо этим искажается его логос бытия (той eivaiAoyoç), и тем самым [в него] будет привнесено небытие (то àvu7TaQKTOv). Кстати говоря, какое бы то ни было качество вовсе не может обнаружиться само по себе, без [соответствующего] субъекта (6жж£і|Д£ѵои ôixa), хотя бы кто и называл его сущностным (тсё)ѵ oùolco&côv), [потому что] оно возводится в [ранг] части сущности. 1
К примеру, никакой интеллект не может пребывать без субъекта, каковым является живое существо, если не предположить сперва одушевленную сущность, наделенную способностью чувственного восприятия. То же самое справедливо и для смертности и бессмертия, и тому подобного. Ибо [иначе] в чем оно будет иметь существование?»[810]
799
Евсевий Кесарийский (Евсевий Памфил, греч. Eùct£|3ioç ô Пар-фіЛои, лат. Eusebius Pamphili; ок. 263–340) — римский историк, отец церковной истории. Непонятно, почему Григора представляет его современником Феодора Грапта. На самом деле речь ниже идет о полем-ке со словами из предположительно принадлежащего Евсевию произведения, приводившимися иконоборцами в свою защиту. О проблематике атрибуции этого текста см.: А. И. СИДОРОВ, «Послание Евсевия Кесарийского к Констанции (К вопросу об идейных истоках иконоборчества)», Византийский временник 51 (1991), с. 58–59 (там же и перевод Послания).
800
Григора приписывает Феодору Грату антиррегик Против Есе-вия, принадлежащий патриарху Никифору I (ок. 758–828, патриарх Константинопольский 806–815).
802
Nicephoros I Constantinopolitanus, Contra Eusebium, 9, 5, в: Spici-legium Solesmense, ed. J. B. Pitra (Paris, 1852; repr. Graz, 1962), 1.1, p. 385.
803
Термин ёѵипосттатоѵ, неизвестный античным философам и введенный в оборот христианскими авторами (впервые встречается у Иу-стина Мученика), употребляется иногда просто по отношению к кому-или чему-либо обладающему признаками ипостаси, и переводится как «ипостасное», иногда же обозначает нечто существующее в ипостаси другого или участвующее в ней и переводится как «воипостазирован-ное». Иоанн Дамаскин посвящает разъяснению разных значений этого термина две главы своей Диалектики: 30-ю и 45-ю (главы 29 и 44 в русском переводе Сагарды: Иоанн Дамаскин, Диалектика или Философские главы (М., 1999)). Но во всех своих значениях гѵилбсттатоѵ, согласно Дамаскину, означает нечто реально существующее и противополагается аѵилбсттатоѵ, обозначающему «и абсолютно никоим образом не существующее (тб pr|ôapfj pr)bapcüç öv), и акциденцию (то avpߣßr|K6<;), поскольку акциденция не имеет самостоятельного существования». Кратко говоря, аѵіжбсттатоѵ означает нечто не имеющее признаков отдельной ипостаси. Подробнее об истории термина «воипостасное» см.: диак. С. Говорун, «К истории термина еѵитгоотатоѵ 'воипрстасное'», в: Леонтий Византийский. Сборник исследований (М., 2006), с. 655–665.
805
Cp.: Gregorius Nazianzenus, In sanctum baptisma (Oratio 40), в: PG, vol. 36, col. 364B.
807
Термин означает здесь подверженность страданиям, изменениям и вообще дюбым воздействиям (ср. «страсти Христовы»).