И в другом месте: «Ибо о том, что тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному — в бессмертие*57, учит нас великий апостол; а чтобы телу облечься в бестелесность или тварному стать нетварным, или ограниченному превратиться в неограниченное — о таком мы еще не слышали до сего дня»*55.
И в другом месте: «Тому, что по природе своей просто (то фистеі cmAoûv), не свойственно ни видимым быть, ни изображаться, ни каким бы то ни было образом подвергаться какому-либо воздействию (naox^w ті). Ибо оно бесстрастно, нетленно, абсолютно непостижимо и неописуемо. Но что это может быть, кроме Бога?»*59 И немного спустя: «Если бы [эти вещи] были тождественны, то они не были бы двумя природами, но одной. Ибо сложность (сгиѵѲеаід) говорит о различии между сошедшимися [воедино частями] и показывает, что они иноприродны [друг другу]»[811][812][813][814].
Исходя из этого, всякий желающий может, я полагаю, увидеть, что вместе с этим проклятым Евсевием изобличается и Палама, как пишущий и мудрствующий одинаково с ним. Ибо то, что и последователями Паламы божественные иконы святых были бросаемы в огонь, известно видевшим это и открывшим эту тайну и клятвенно подтвердившим это перед лицом многих; а что они, будучи пойманы на этом и испугавшись нападения толпы, а главным образом из-за обрушившегося на них множества других обвинений притворно поклоняются [иконам] и заходят в храмы Божии — это им удалось покрыть завесой молчания. И нам тоже приходится на данный момент молчать об этом.
Поэтому мы должны показать согласие между ними из того, что они сами всегда говорят, и из обличений этого
великого отца[815]. Итак, иконоборец Евсевий[816] говорит, что в Преображении тело Господне целиком преложилось в другой свет, нетленный и нетварный. А Палама, критикуя проповеда-ющих одну нетварную божественность и в качестве основания для этого используя Фаворский свет, утверждает, что этот свет есть нечто иное, нежели сущность, и является нетварной и нетленной божественностью между Богом и ангелами. Ибо он утверждает буквально следующее, искажая слова святых: «Итак, говорящий, что светлость божественной природы, которой причащаются и служащие Богу ангелы, по которой и праведники воссияют, как солнце[817], не есть ни божественная сущность, ни ангельская, не помещает между Богом и ангелами свет, который не есть ни Бог, ни ангел. Поскольку и божественный Дионисий говорит, что предвечные причастия и начала, и [пребывающие] в Боге логосы сущих и предопределения, которым причастны ангелы и люди, не суть сущность ни божественная, ни ангельская[818]»[819]. Видишь, как, стремясь показать этот свет нетварным, нетленным и другой божественностью, он клевещет и на великого Дионисия, перетолковывая его слова, как это нами более подробно и определенно показано в направленных против него обличительных и полемических сочинениях (<ттг|Лгт£итікой; каі àѵтцэфг)тікоlç Aoyoïç)[820]. Еще более четко он определяет это в своем Слове о свете, который, говорит он, «не есть ни
Божия сущность, ибо та неприкосновенна, ни ангел, ибо несет в себе черты Владыки»*67.
И не только о теле Господнем этот человек говорит, что оно стало нетварным, но и о телах добродетельных людей. Конкретно он утверждает о Мелхиседеке, что тот стал безначальным и нетварным[821][822]; а косвенно — что и все, подобные Паламе. Я приведу здесь его собственные слова, без каких-либо изменений: «Как же не нетварна благодать, из-sa которой причащающихся ее отцы называют безначальными по ней, бесконечными, вечными и небеснымиР»[823]
Итак, это то, в чем Палама кажется согласным с проклятым Евсевием. А в чем он еще превзошел его, приумножив его хулы и щедро приложив злобу к злобе, об этом я теперь скажу. Предложив «энергию» в качестве родового имени для света, он затем разделяет ее на бесконечное множество божественностей, нетварных и вместе с тем отличных друг от друга — то есть на силу, мудрость, жизнь, совет, истину, сон, опьянение и прочие термины (бѵората), какие только были изобретены в разные времена человеческим недоумением [перед непостижимостью действий Божиих], — так что они по отдельности являются божественностями, которые сами по себе несовершенны и нуждаются друг в друге, а вместе могут достичь совершенства.
811
Nicephorus I Constantinopolitanus, Antirrheticus I Adversus Constan-tinum Copronimum, в: PG, vol. 100, col. 269AB.
815
Евсевий, строго говоря, не был иконоборцем, т. к. жил за столетия до возникновения этого течения.
819
Григора имеет в виду свои Антирретики против Паламы (первый Антирритик: Ыікг)ф0рои той Гргрюра, Лоуоі 'Аѵтіррщікоі прытоі, ed. Н.-Ѵ. Beyer (Wien, 1976); второй не издан), целые предложения и даже абзацы из которых он включил в настоящий текст.
820
rçriyàQioç IlaAapâç, Пері <pa>TÔç іероѵ (= Tnép тшѵ iepojç rjav-XaÇôvTûJV, 2,3), 9, в: ГПЕ, т. 1, a. 545.