Но потерпим немного, и мы услышим, как дальше этот великий учитель дает в высшей степени мудрое разъяснение сказанного. «Все изменяющееся (pexaßaMopevov), — говорит он, — изменяется либо само по себе, либо по сущности (f| каѲ' сшто f| кат' oùaiav)[827], как это наблюдается при становлении и разрушении; либо по чему-то из того, что [созерцается] в нем, и тогда это [может совершаться] двояко: либо по количеству, в отношении которого обнаруживается увеличение или уменьшение; либо по качеству, в результате чего наблюдается [видоизменение (àAAoiaxjiç), которое есть трансформация некоего характерного признака (ретасгхтщатюрбд xaQaKTnQÔÇ xivoç) или перемена (е^аААауг)) в отношении какого-то из принадлежащих субъекту [свойств или частей] (ката ті xôjv той Стокеipévou nQâypaxoç), случающаяся раздельно или нераздельно. В результате изменяемое оказывается отличным от того, каким оно было прежде, но не
делается чем-то другим, потому это не изменило его сущностно, но заставило его стать из такого-то таким-то в смысле качества. А это не то же самое, что целиком и полностью перемениться. Ведь субъект [при этом] остается в полной сохранности.
А если изменение коснулось количества, [субъект] получил некое приращение или сокращение и разницу в физических размерах, которая есть расширение или сжатие того, что уже прежде существовало и сформировалось. Но и это не создает ничего другого по сравнению с тем, что существовало с самого начала, но заставляет его стать из такого-то таким-то в смысле размера. Стало быть, и таким манером образ [Господень] не целиком и полностью переменился.
Что же тогда? Остается только сказать, что [образ Господень] претерпел изменение сам по себе. А это показывает, что изменение касается самой сущности, в отношении которой мыслится становление и разрушение (г| yéveaiç каі г) фѲора). Итак, колъ скоро мы исповедуем телесную форму Христа существовавшей — а этого, я думаю, даже он не стал бы отрицать, ибо он кажется до некоторой степени здравомыслящим в отношении изначального существования, потому как откуда бы он иначе взял изменения? — а, по его мнению, этот образ [Его] переменился целиком и полностью, то всячески необходимо [заключать], что он перешел от становления к разрушению и из бытия в абсолютное небытие (eiç то pr|5a|afj elvai).
Итак, если, по его мнению, [образ Господень] целиком и полностью переменился, то в нем ничего не осталось. И тогда тело исчезло и распалось, и нет больше ни тела, ни формы, ни вообще ничего. В такую яму бессмыслицы и безбожия завела их мудреная и остроумнейшая словесная эквилибристика»476.
Такие в высшей степени мудрые и «возвышенные [слова] написаны негде этим святым, изобличившим и опровергнувшим предводителя иконоборцев, вместе с которым изобличается и опровергается и этот почтенный Палама, пишущий и мудрствующий одинаково с ним. Где-то он цепляется за его слова, словно плющ, обвивающий дуб; где-то прикидывается, будто пребывает в том, чему он научен — там, где к этому нечего прибавить, — и амбициозно предпринимает отчаянные попытки превзойти своего учителя. Ибо и проклятым Евно-мием[828] понятие энергии было некогда тайно привнесено в Святую Троицу к великому вреду для церкви, и иконоборцам впоследствии случилось прибавить его к собственным зло-хулениям, а теперь и Паламе, следующему за ними подобно коршуну — птице, про которую говорят, что она проходит мимо здоровых тел, а к больным охотно приближается.
Поэтому и нам, снова аккуратно приведшим слова божественного учителя, которые он тогда употребил против злоче-стивого Евсевия, а затем те, посредством коих божественные отцы — я имею в виду Василия и Григория — засыпали когда-то возражениями преступного Евномия, достаточно будет, я думаю, одного удара, чтобы вонзить меч их аргументов в его внутренности.
Итак, мы находим его утверждающим, что Сам «Бог присутствует во всем». «Ибо, — говорит он, — [Он присутствует] не просто энергией, согласно некоторым из древних, несшим подобный вздор и говорившим, что Он лишил небеса Своей ипостаси в момент божественного воплощения и сущностно пребыл с нами, а лишь энергией и достоинством [был] у Боге[829] и Отца. Потому что они как в отношении видимых физически [предметов], так и в отношении Бога-Слова полагали, что сущность это одно, а энергия — другое, каковое [положение] благочестивыми отрицается. Ведь [благочестивые] знают, что применительно к простым и бестелесным [существам эти вещи] ничем не отличаются. Ибо не следует разграничивать их друг от друга, дабы не мыслить
827
Евномий Кизический (греч. Eùvôpioç, лат. Eunomius Cyzicenus; ум. ок. 394 г.) — епископ Кизика (360–361), с 370 г. епископ Берии Фракийской, богослов и экзегет, один из главных представителей аномей-ства, крайнего направления арианства.
829
Nicephorus I Constantinopolitanus, Antirrheticus I Adversus Constan-tinum Copronimum, col. 304CD.