И как любовь к мальчикам, как кто-то сказал, то и дело портит диалоги Платона, так и его речи портит множество неуместных омонимий: иногда непреднамеренных, от невежества, смешанного со зломыслием; иногда же нарочитых, имеющих целью ввести в заблуждение слушателей, что, по причине неоднозначности и двуличности его слов, еще больше вредит тем, кто не имеет возможности искусно их препарировать. Благодаря схожести слов таковые легко улавливаются, пронзенные крючком заблуждения. Из-за незнания они прибегают вместо подходящего значения [слова] к неподходящему, подобно тому как воробьи и рыбы легко попадаются в ловушки охотников, видя приманку, но не видя скрытое в нем приспособление, и, схватывая приманку, бывают удерживаемы находящимся под ней приспособлением. По этой причине, навлекая на себя насмешки, он и сам кажется наружно улыбающимся, но в сердце его царит злоба, худшая всякой смерти. И если он терпит поражение от истины, то [внутренне] скрежещет зубами от гнева и, желая, но не имея возможности отомстить, прикрывается императором словно щитом и стеной, ведет весьма дерзкие и клеветнические речи и таким образом, пользуясь императорской властью словно неким мощным оружием, думает победившим его нанести поражение. Это похоже на то, как маленькие дети, когда родители держат их на руках, в шутку бросаются на любого мужчину, а затем радуются и хлопают в ладоши, как бы возвещая о победе. Так же поступает и он, скача [от радости], словно всеми признана его победа, и не стыдится домогаться младенческих похвал, за которые даже мальчик с подмостков постыдился бы дать драхму или обол. Находя его[877] почти совсем чуждым образованности (ураррааі ахе&оѵ яаѵтаяаотѵ аѵоріЛт]тоѵ), Палама, выдумывая новые наветы, предлагает [их ему] и легко пугает, выдвигая в качестве предлога опасность [якобы угрожающую] империи, если логическим доводам его оппонентов случиться взять верх. Постоянно сбивая такими речами императора с толку и как бы зачаровывая его, он легко увлекал его ко всему, чего сам хотел. В результате он ходил с надменным и высокопарным видом и умонастроением, думая, что носит на челе всю Пиерию[878].
Теперь же, едва он был оставлен императором самостоятельно отвечать [нам] в присутствии столь большой аудитории, он пришел в такое замешательство, что он позабыл и то, о чем он много раз произносил хвастливые речи на улицах и площадях, и говорил неуверенно и с запинками. Не имея заготовленного вступления к своей речи, он и на этот раз решил идти привычным путем и использовать это для сокрытия своей уязвимости, как улитки [используют для этого] свои раковины, которые они привыкли всегда носить с собой в качестве дома. Это была гора Фавор, к которой он везде в своих речах старательно ведет все отступления и которой он по большей части посвящает большую часть своих рассуждений.
«Я, — сказал он, — слыша, как отцы свет Спасителя на Фаворской горе называют нетварным и другой, помимо сущности Божией, божественностью и энергией, никогда не стал бы утверждать, что энергия и сущность Божия тождественны, ни что Сын и Слово Бога тождественен мудрости, силе, освящению, жизни, истине, и воле (ßouAi^v)[879]. Ведь это было бы все равно, что назвать Бога бездейственным (àvevéQyrjxov), немудрым, бессильным, безвольным, безжизненным и вообще лишенным всего.
Ибо если не говорить, что энергия там отлична от сущности Бога и сама по себе является иной божественностью, которая есть мудрость и свет, жизнь и сила, освящение и все, чем божественное Писание именует Бога, то остается нам считать, что мы чтим Бога бездейственного и так далее,
523
как мы выше сказали. Или как еще может божественность быть общей для трех ипостасей, если, будучи сама по себе безыпостасной, не будет иной по отношению к природе и оным ипостасям? Или как иначе может быть общей для Бога и человеков энергия — нетварная, сущностная и природная? Ибо не позволительно считать, что это сущность Божия нисходит к земным, умудряет их, освящает и животворит — прочь [такую мысль], ибо это кощунство и зловещее изобретение демонов! — но [должно верить], что каждое [благодеяние][880] происходит от каждой из этих нетвар-ных энергий, коих причастники становятся нетварными и [от которых происходят] нетварные вещи, как то современные и явленные пророками чудеса, в числе коих и купина, горящая и не сгорающая[881], и огненная колесница Илии[882], и тот показывавший путь Израилю столп огненный[883], и умертвивший во мгновение ока ассирийцев ангел[884]. Я еще добавлю сюда и говорившую человеческим голосом Валаамову ослицу[885], и другие подобные чудеса, случавшиеся время от времени. Потому что ни одна из сущих в мире тварей ни в коем случае не причастна сущности Божией. Ибо все погибло бы мгновенно, прежде чем успело бы причаститься [ее], поскольку она іубительна и истребительна для стремящихся приблизиться к ней.
883
Нам не удалось найти эту фразу в Деяниях VI Вселенского собора, но она вошла в анафематизм против Варлаама и Акиндина, принятый на Соборе 1351 г. и вошедший в Синодик в Неделю Православия (см. Успенский, Синодик, с. 32).