Вводная часть беседы была следующая: имя «божество» (0eôxr)ç) вторично по отношению к [имени] божественной сущности и в собственном смысле подходит лучше к нетвар-ным энергиям, а различие между этими нетварными энергиями и божественной сущностью — большое и бескрайнее, и Бога мы познаём из [Его] энергий, как говорит и великий Василий: «Мы же говорим, что познаём Бога нашего из Его действий (èvEQyeicôv), а к сущности Его приблизиться не обещаем. Ибо действия (еѵеруеіаі) Его к нам нисходят, а сущность Его остается неприступной»[910]. Говоря это и тому подобное, они прибавляли и собственные ошибочные интерпретации и абсурдные, нечестивые и безумные силлогизмы, что раз «энергии нисходят к нам» и «из них мы познаём Бога», то, значит, они суть нетварные божественности (Ѳгбтг|тгс;). «И те, кто не согласен с нами, — говорили они, — сами себя явно выставляют богохульниками».
А мне, больному, вырванному из круга моих союзников и неожиданно оказавшемуся в одиночестве в сетях подстерегавших меня, что оставалось делать, кроме как отвечать, по возможности, немногословно и постараться отделаться как можно скорее? Ибо не следовало сразу же избегать сражения, несмотря на то, что у меня был достаточный повод для уклонения, заключавшийся в моей болезни и одиночестве. Потому что тогда они бы напали на меня с тыла, инкриминируя мне трусость и вынося обвинение в дезертирстве.
Итак, первым делом я возразил на [их утверждение, что] имя «божество» в собственном смысле и в первую очередь подходит скорее к энергиям, нежели к сущности. Для опровержения этого мне хватило тут же пришедшей мне на ум цитаты из божественного отца [Григория Богослова]: «Когда же я говорю «Бог», я имею в виду Отца, Сына и Святого Духа, ведь божество ни сверх этого не изливается, дабы нам не вводить толпу богов, ни не меньшим сего не ограничивается, дабы нас не осуждали за скудость божества»[911].
И еще: «Когда же я говорю «Бог», вы озаряйтесь единым светом и тремя: единым в смысле сущности и, следовательно, божества; тремя же — по отношению к особенным свойствам (і5ютт]тад) и, следовательно, к ипостасям, если кому нравится назвать так, или к Лицам. Ибо мы нисколько не будем препираться об именах, покуда слова ведут к одной и той же мысли. Ибо [божество] разделяется, так сказать, неразделимо и сочетается разделенно. Потому что божество есть единое в трех, и три [ипостаси], в которых божество — или, точнее сказать, которые божество, — суть одно. А переизбытков и недостатков у нас не будет»[912].
Подобным же образом говорит и Григорий Нисский: «Если имя «Бог» есть обозначение сущности, то, исповедуя единую сущность Святой Троицы, мы, разумеется, учим о едином Боге, потому что «Бог» есть единое имя единой сущности»[913].
И еще: «Итак, есть отличительное свойство вечной сущности, которой [ипостаси] суть Отец, Сын и Святой Дух: надо всем надзирать, все видеть (Ѳесиреіѵ) и знать, — не только делом совершаемое, но и постигаемое умом, каковое [свойство] есть [принадлежность] одной лишь этой сущности. Отсюда заимствованное имя «Бог»[914], употребляемое в собственном смысле, означает оную сущность, которая воистину владычествует надо всем»[915].
И еще: «Итак, поскольку одна есть сущность, которой [ипостаси] суть Отец, Сын и Святой Дух, и одно указывающее на нее имя — я имею в виду «Бог», — то Бог и сообразно понятию сущности будет в собственном смысле один»[916].
Эти вот и иные цитаты из божественных отцов, которые легко пришли мне тогда на память и из которых следовали подобные же выводы, я экспромтом привел в том споре об имени «божество». Вместе с тем я упрекал их в том, что, в то время как божественные отцы имя «божество» определенно усваивают божественной сущности, они, ложно перетолковывая [отеческие речения], очевидным образом клевещут на них. Ибо [отцы] говорят, что точного имени божественной сущности либо вообще не существует, либо, по крайней мере, для нас не существует; а что ими догматически определено [исходя] «из наиболее возвышенных [понятий]»[917] и передано нам, то мы и должны принимать, отнюдь не простираться далее и не любопытствовать. А если даже кем-то [из них], применительно к неким обстоятельствам (ôi’ оікоѵоріаѵ тіѵа)[918], где-то когда-то было сказано нечто отклоняющееся от этого, содержащее, может быть, в себе некое противоречие, то редкое и трудноразличимое не является законом.
910
Gregorius Nyssenus, Ad Graecos ex communibus notionibus, в: Gregorii Nysseni Opera, ed. F. Mueller (Leiden, 1958), vol. 3.1, p. 19.
915
Слово оікоѵоріа употреблено здесь в специфически церковном смысле и означает обусловленное обстоятельствами разовое отступление от точного соблюдения правила (äKQißeia), не возводимое в систему. В русский богословский лексикон «икономия» и «акривия» перешли без перевода, как термины.