Итак, устанавливая иные нетварные божественности помимо божественной сущности, [Палама] нарушил единство божественности Создателя всех, поскольку невозможно инаковости [разных] божественностей сойтись в природное тождество. Стало быть, нет иной нетварной божественности, кроме божественной и единой триипостасной сущности, и не будет — хотя бы все паламиты и лопнули, утверждая [обратное], — как и эллинского множества богов.
Ибо сведущий в божественном Иоанн [Дамаскин] говорит: «Если будем говорить о многих богах, то по необходимости будет между ними различие. Кто во всем совершен, Тот и будет по всему единственным Богом; а всякий лишенный совершенства или по благости, или по силе, или по премудрости, или по чему-либо вообще, не будет и Богом. Да и как бы при наличии многих богов сохранилась [их] неограниченность? Ибо где был бы один, там не был бы другой. А Богу надлежит быть неограниченным и наполняющим [Собою] все"ш.
Так что и отсюда следует заметить, что Палама остался совершенно не чувствующим единого Бога и по-прежнему ничего не понимающим в божественном Писании, явно проповедуя различную сущность и энергию и уча не об одной лишь инаковости, но о бесконечных; и не только бесконечных, но и нетварных; и не только нетварных, но и высших и низших. А учащий о высших и низших нетварных божественностях несомненно подразумевает между ними некое расстояние. А понятие промежутка не позволяет существовать этой самой бесконечности, ибо бесконечности не свойственно рассекаться какими-то степенями и единицами измерения. «Ибо как, — говорит божественный Григорий, — может бытъ измерено бесконечное, чтобы и божество, будучи размеряемо степенями и субординациями, претерпевало свойственное [существам] ограниченным?»[1057][1058]».
Я мог привести и еще больше свидетельств святых насчет того, что ни энергия, ни какое-либо качество, ни вообще что-либо не сосуществует извечно с божественной сущностью, и хотел противопоставить пустословию Кавасилы дополнительные контраргументы святых, но он удержал меня, заявив, что с большим удовольствием выслушает их возражения спустя немного времени, а сам, изображая великое усердие, стал, во-первых, не ко времени предлагать их общую и обычную отговорку, то есть Фаворский свет, именуемый святыми нетварной энергией и божеством. «Ибо, — сказал он, — божественный
Григорий, говорит: «Свет — явленное на горе божество»7». В свою очередь, и Сладкопевец называет эти энергии стрелами божества ((3oA(ôaç 0eôxr|Toç)[1059][1060]. Итак, коль скоро нетвар-на божественная сущность, то и стрелы эти нетварны, хотя они и есть нечто иное по сравнению с сущностью. Ибо иное по сравнению с сущностью — это не она, но ее [принадлежность]. Ведь если бы это было одно и то же, то и сущность была бы причаствуемой, наравне с энергиями, и не было бы вовсе никакой разницы. А это невозможно. Ибо сущность не при-частвуема для всех тварей, и говорить иначе или верить [так] говорящим — изобретение мрачных демонов. Поэтому-то мы и говорим, что сущность отлична от энергии, удаляясь от всякого отождествления».
Вместе с этим он наизусть и по памяти привел некоторые из паламитских догматов — сумбурно, но привел, сохраняя весь их смысл с буквальной точностью. Он сказал: «У внешних у и наших философов есть общее положение, что применительно к простой и бестелесной природе энергия допускает то же определение, что и сущность (xôv avxôv èmôéxeoBai Aöyov тт)ѵ èvéçyeiav xrj oùaîa). A допускающие одно и то же определение суть два, а не одно. А если два, то как [они моіут быть] без какого-либо различия по отношению друг к дру-іу? Разве «видеть» (ѲеастѲаі) не отличается от «обоготворять» (Ѳеотююбѵ)? Или Бог и обоготворяет все, что видит? А раз отличается, то неужели что-то из этого является тварным?»
Затем он снова перечислил по отдельности [Божие] пред-ведение, способность творить (тб 5 г|рюи<эу0ѵ), готовность действовать и тому подобное. «Ибо как ум, — сказал он, — приобретая познания, не становится сложным, таким же образом, и даже более, и божественная природа, естественно обладая предведением и вообще всеми такими силами и энергиями, не является сложной». Он сказал, что святые прямо говорят это, но не привел ни устно, ни письменно ни одного свидетельства от Писаний. И еще [он сказал]: «Как [рожденный] от Бога Отца Сын, будучи и Сам Богом, как нетварный Бог не есть [по отношению к Отцу] иной, а как Сын — иной; и как нетварный Бог Он во всем равен Отцу, а как Сын, имея Отца большим [Себя] как Причину [Своего бытия], Он второй по отношению к Отцу, не второй Бог, — да не будет сего! — но второй по порядку, как говорит великий Василий, — так и [происходящая] от нетварной божественности сущности нетварная божественность не есть иная, как нетварная божественность, но иная по энергии. Нетварностью она ничуть не отличается от сущности и вовсе неотделима [от нее], а как причину — имеет ее высшей [себя]. Ну да будет».
1057
Athanasius, Epistula ad episcopos Aegypti et Libyae, 6, в: PG, vol. 25, col. 549C-552B.
1058
В греческом тексте указание на прямую речь отсутствует, но в латинском переводе книге дан подзаголовок: «Продолжение диспута с Кавасилой». И действительно, ниже Григора несколько раз обращается к своим оппонентам, употребляя второе лицо. Однако затем, не обозначив конец прямой речи, он пишет: «в других местах настоящей книги читатели найдут то-то и то-то». А после опять как будто бы обращается к оппонентам. Мы решили разграничить пунктуационно эти части.
1059
Икар (греч. ’'Itmpoç) — в древнегреческой мифологии сын Дедала и рабыни Навкраты, известный своей необычной смертью в результате повреждения крыльев, сделанных ему отцом, чтобы перелететь с острова Крит в Элладу.
1060
Pseudo-Dionysius Areopagita, Epistulae, 9 (Ad Titum episcopum), 1.56–61, по изд.: Corpus Dionysiacum, ed. Heil and Ritter (TLG 2798 006).