И по настоящей теме в первую очередь нужно поставить теперь такой вопрос: возможно ли применительно к простой бестелесной природе — я имею в виду Божию — учить о каком бы то ни было различии между сущностью и энергией, так что сущность является абсолютно не причаствуе-мой для всех тварей — ибо, как говорит [Палама], «сама по себе причаствуемая и перенимаемая божественная природа или подчинилась бы смешению, или бы сделала природу страдательной, израсходовав ее, прежде чем принять»[1072], — а одна лишь энергия бывает причаствуемой для всех тварей, при том что она только нетварностью не отличается от оной сущности, а имея ее, как свою причину, высшей себя, в этом от нее отличается, и сама энергия к тому же разделяется на виды, как то: мудрость, власть, жизнь, истина, воля, освящение и тысячи других разделений, в которых читатели [его трудов] моіут лучше разобраться, в точности удостоверившись собственными глазами?
Итак, поскольку слушаться наших святых учителей не хочет ни ваш учитель Палама, ни вы, ему послушные, вменяя, кажется, им в вину погрешности в терминологии, то давайте и мы будем подражать другим божественным отцам, как сказано[1073], и в частности — Иустину[1074], божественному и мудрейшему мужу и великому мученику и поборнику благочестия. Среди его слов и книг есть и [сочинение] «О единодержавии»[1075], где он приводит очень много свидетельств из эллинских философов, поэтов и риторов, которым случалось исповедовать, что есть не два, не много, а только один Бог. Он справедливо полагал, что свидетельства противников для многих будут достовернее. Таким же образом и мы сегодня, согласно обещанию, приведем свидетельства от внешней науки, отвергая [в то же время] их религию. Ибо наука не является принадлежностью религии, и не надо опасаться никакого от нее вреда; [она может навредить нам] не больше чем пищевые продукты вредят тем, кто большую их часть приобретает у варваров и чужеземцев. К этим [свидетельствам внешних] мы затем прибавим и [свидетельства] святых, накопленные нами в достаточном количестве [для нашей духовной] трапезы[1076]. Мы также покажем, что они во всем согласны [с первыми], что касается значения слов, тогда как ваш Палама не согласен ни с теми, ни с другими, но с ним случилось как с человеком, который, будучи от природы болезненным и непригодным для какой-либо работы, взяв чей-то меч, слишком для него тяжелый, и, будучи не в состоянии [добыть себе при помощи него пищу] откуда-то еще, [отрезая] от собственной плоти подает себе кровавую трапезу, мучительно ест себя самого и, приходя от таковых трудов в хорошее настроение, становится сам для себя одновременно и устроителем пиршества, и гостем, как об этом уже было и еще будет сказано. Ибо ради чего он так старался, в том он потерпел неудачу; а против кого [выступая, столько] трудился, для тех, сам того не заметив, оказался явной игрушкой. Виновниками того и другого стали для него как его надменность, так и невежество.
Итак, во-первых, послушаем Плотина, следующим образом рассуждающего о Божией сущности и энергии:
«Ведь, если даже предположить, — говорит он, — что Бог выберет изменить Свою природу, то и в таком случае немыслимо, чтобы Он пожелал стать чем-либо иным, или укоритъ Себя Самого в том, что это было по необходимости. Ибо воистину природа Благого (ауаѲоО)[1077] есть Его воля (0éAr|oiç), потому что нет ничего иного, что могло бы [вдобавок] к этому быть названо (ïva nqàç ёкеіѵо ЛехѲ^[1078])[1079].
Если даже в Нем и есть какая-либо энергия и мы бы представили Его как энергию, то и в таком случае Он не был бы отличным от [Себя] Самого и не был бы Сам Себе господином, от Которого [исходит] энергия, ибо энергия есть не что иное, как Он Сам. Поскольку же говорится о сущности и энергии — которые в некотором смысле суть две [разные вещи], — то из энергии и берется понятие господства; а это то же, что и сущность. Поэтому-то и не иначе случилось быть господству, но оно названо господством над Самим Собой. Ибо это не два как одно, но одно. Либо [Бог есть] только энергия, либо вообще не энергия[1080].
1072
В контексте философии Плотина ауаѲбѵ следовало бы переводить как Благо, но Григора «христианизирует» мысль философа.
1074
Plotinus, Ennead.es, 6, 8, 13.33–40, по изд.: Plotini Opera, 3 vols., ed. P. Henry and H. R. Schwyzer (Leiden, 1973), vol. 3, p. 2–328 (TLG 2000 001).