Итак, во-первых, я выставил на видное место те паламит-ские учения, которые тогда Кавасиле случилось привести в его защиту, дабы и мы, как лучники по мишени, могли без промаха стрелять [по ним]. Вот как это выглядит, будучи передано абсолютно точно по смыслу и дословно.
«Пророк, истолковывая и разъясняя, что это за Дух Божий, говорит: Дух премудрости и разума, дух совета и крепости, дух вёдения и благочестия, дух страха Божия[1146]. Так что эти [духи] суть Дух Божий. […] Ты мог бы заметить, что и великий в богословии Григорий указывает, что эти семь духов суть Сам Дух Святой, как он это представил нам в своем «Слове на святую Пятидесятницу», говоря: «Этот Дух Святой был проповедан и так далее»[1147]»[1148].
И спустя немного: «И однако, одну из энергий Духа Господь в Евангелиях зовет, согласно Луке, перстом Божиимт, а согласно Матфею — духом Божиим[1149][1150][1151]. […] Каким же духом Господъ изгонял, как Он сказал, бесов, если не Духом Святым803? Следовательно, одним из отдельных дарований является Дух Святой; а если одним, то, конечно же, и другими»[1152][1153][1154][1155][1156].
И еще: Достаточно и этого, — говорит он, — чтобы убедить, что нетварной является даваемая и получаемая облагодатствован-ными [людьми] благодать и энергия Духа — ибо она есть Сам Дух Святой — и что она также не сущность Духа. Ибо никому Бог не дает Свою собственную сущность»*05.
И спустя немного: «Итак, говорящий, что светлость божественной природы, которой причащаются и служащие Богу ангелы, по которой и праведники воссияют, как солнце506, «не есть ни божественная сущность, ни ангельская»507, не помещает между Богом и ангелами свет, который не есть Бог, ни ангел. Но великий Дионисий говорит, что предвечные причастия и начала, [пребывающие] в Боге логосы сущих и предопределения, которым причастны ангелы и люди, «не суть сущность ни божественная, ни ангельская»; […] произнеся же эти «воссияния» во множественном числе, он показал, что они не суть божественная природа. Ибо нигде она не приводится во множественном числе. А прибавив «безначальные и бесконечные», показал, что они пребывают нетварными»508.
И еще: «Так что же? Ты еще страшишься сложности в Боге, когда и энергии Его являются и называются нетварными? Гораздо более тебе следует страшиться, как бы не сделать Бога тварью, признавая тварными Его природные энергии. […] Что же, не не-тварны ли также и ипостасные свойства (та ияосттатіка) всевышней Троицы, хотя их и много? Почему же тогда не много богов, или не сложен из-за этого Единый? Или ты назовешь эти свойства совершенно одним и тем же, что и сущность Бога, и совершенно неотличимыми, подобно тому как [ты называешь неотличимой от сущности] и энергию?»*09
И еще: «Нас же никакое слово никогда не сможет убедить ставить божественные энергии Божественого Духа, которые пророк обобщенно назвал семью [духами], в один ряд с творениями. Ведь одной из божественых и природных энергий Божьих является и суд. Неужели же и суд — одно из творений, поскольку говорится, что Бог его творит, как и Авраам сказал Ему: Судящий всю землю, не сотворишь ли суд*10? Или же и собственный суд приведет Бог на суд?»[1157][1158][1159]
И еще: «Как же не нетварна благодать, из-за которой причащающиеся ее названы отцами безначальными по ней, и бесконечными, и вечными?»*[1160]
И еще: «Но поскольку у Бога различные ипостаси и много сил и энергий, то, если не что-либо одно в них — причина, многими и различными будут начала божественности»*[1161].
И спустя немного: «Сын и Дух — от Отца, а силы и энергии — от единой триипостасной сущности: «ибо не сущность от мудрости, но мудрость от сущности»»[1162].
И еще: «Как может быть тварным то, что от устроения мира не сотворено, но уготовано?»[1163]
И еще: «Какой завистливый демон дерзко привнес в церковь Божию [учение], что сущность Божия, обитающая в творениях, очищаемых очищает и освящаемых освящает?»[1164]
И к тому же [имеются еще его высказывания] о божественном Причастии и божественном Крещении, на которые мы указывали выше.
Но из всех его нелепиц мы здесь вкратце привели в неизменном виде важнейшие, собранные этими двумя мужами из всего лишь двух произведений Паламы и выставленные ими тогда против нас. Ибо только выслушать их — и то труд, а уж подробно разобрать каждую в отдельности — и вовсе труднее трудного. И, думаю, дело это недалеко отстоит от того, чтобы считаться дурным и смущающим слух воспитанных в благочестии и совершенно не привыкших слышать что-либо, кроме отеческих догматов. Впрочем, и на примере этого можно рассмотреть, если кто может смотреть право, что коль скоро малая часть этих двух его произведений содержит столько нелепиц — и то их походя собрали его же последователи, — то сколько же их можно насчитать во всех остальных [его работах], числом более шестидесяти? Ибо муж сей весьма плодовит, когда дело касается дурного, и способен самопроизвольно изрыгать целые легионы слов помимо всех правил [риторического] искусства. Впрочем, и этого достаточно, чтобы тем, чья совесть беспристрастна, показать [следующее].
1156
Ibid. Палама цитирует Златоуста (De incomprehensibili dei natura (= Contra Anomoeos, homiliae 1–5), 1, в: PG, vol. 48, col. 705).
1160
Лаконцы (греч. Aâtcojvrç) — они же лакедемоняне или спартанцы. Древние считали, что им свойственно говорить крайне немногословно. От этого этнонима произошло прилагательное «лаконичный».
1162
Maximus Confessor, Capita Theologiae et oeconomicae, 3, 38, в: PG, vol. 90, col. 1276BC.