10. Но вскоре, уехав и оттуда, я направился к Иссосу[1290], где таврские горы естественным образом почти вплотную подходят к киликийским ущельям. Пространство между морем и теми горами настолько узко, что древние называли это место Иссийскими или Сирийскими Вратами. Возле [залива] есть и город, который старше Антиохии и называется, наряду со многими другими, Александрия[1291]. Ибо Александр основал ее первую — так сказать, как памятник победы, которую он впервые одержал на этом месте над Дарием Персидским, пригнавшим из Вавилонии и выше лежащих областей бесчисленную конницу и двинувшим туда всю военную силу Азии. Торопясь перекрыть множеством этого войска упомянутые узкие места, прежде чем Александр пройдет ими, Дарий упустил из виду, что затея эта обернется погибелью скорее ему самому, нежели Александру. Ибо, ведя за собой бесчисленное множество воинов, он должен был бы выстроить фаланги на открытых и низких равнинах — тем более что за ним шли также женщины с детьми и весь царский дом, по дедовскому обычаю, — а он сделал ровно противоположное. В результате этого неверного решения столь многочисленная и стремительно двигавшаяся конница, не имея в узких местах достаточного простора для маневров, только сама себя давила и сама себе мешала, так как одни натыкались на других. Но довольно об этом».
Книга двадцать пятая
1. «Было две причины, по которым я хотел идти дальше: во-первых, чтобы узнать, как далеко в этой чужой земле распространился род христианский, среди каких народов он еще живет в безопасности и как посреди нечестивых еще держится благочестивых отеческих догматов в простоте и истине; а во-вторых, чтобы посмотреть, сохранились ли среди халдеев и персов хоть какие-то остатки знаменитой древней мудрости. Но мне воспрепятствовали почтеннейшие из граждан Иера-поля[1292] — я уже успел дойти и до них, живших примерно в тысяче двухстах стадиях[1293] от моря. Они уверяли, что дальнейшие места будут для меня неудобопроходимыми, поскольку населены иноязычными людьми, и что, даже если сама дорога и будет хороша, никаких следов или признаков этой знаменитой мудрости в земле халдеев и персов все равно не сохранилось. Ибо с тех пор, как скифский народ хлынул откуда-то из глубины материка, из северных источников, подобно воде огромного моря, и поработил персов, мидян и почти всю Азию, вплоть до индийцев на востоке и арабов на юге, не только большинство местных народов угасло и погибло, но и сами территории и границы этих народов совершенно перемешались и теперь плохо различимы. «А сейчас, — говорили они, — путешествие будет бесполезным более чем когда-либо, потому как в последнее время мятежи и раздоры из-за первенства охватили и самих скифов, после того как недавно умер их вождь и правитель».
Так что, услышав это и сам видя, как подобная же смута все больше охватывает и самих арабов, после того как недавно умер также и египетский фараон[1294], а его сыновья стали бороться друг с другом за власть и повсюду в Египте и Аравии настала неразбериха, я как можно быстрее уехал оттуда и вернулся обратно в Киликию, страну удобно расположенную, большую и весьма процветающую, где ознакомился и со многими другими прекрасными городами, находящимися близко друг к другу, а главным образом с Тарсом, где по большей части пребывает патриарх Антиохийский. Среди прочих благ, коими изобилует этот город, [стоит упомянуть] и тихо протекающую через него реку Кидн[1295], в которой, как говорят, даже великий оный Александр купался, соблазнившись одним только ее видом[1296]».
2. Он хотел и дальше говорить о подобных предметах, но я перебил его и пресек продолжение повествования, велев отвечать на мои вопросы и рассказать о патриархах и епископах, коим выпал священнейший жребий управлять и руководить этими епархиями. Я кротко попенял ему за невнимательность, потому что он, с великим тщанием рассказывая подробно о вещах, которые не представляли для меня особой важности, а о чем мне более всего было необходимо узнать, о чем я благочестия ради готов слушать вечером и утром, и в полдень[1297] и что доставило бы мне больше удовольствия, чем если бы Крез Лидийский подарил мне мешки золота, — то сокрыл в глубоких пропастях забвения, как будто бы это не он начинал свой рассказ с предисловия о кораблекрушении церкви: что, дескать, он узнал, как новые и жуткие учения Паламы постепенно вытесняют благочестивые [догматические] установления отцов, — и полагал его причиной перемен к худшему в государстве и своего вынужденного бегства отсюда.
1290
Иссос (Исс, греч. Icroös) — залив, крайняя северо-восточная оконечность Средиземного моря, получивший свое название от древнего киликийского города, расположенного на его берегу. Впоследствии был известен под именем Александреттского или Армянского залива. Ныне — залив Искендерун, тур. iskenderun Körfez.
1291
Точнее Александретта (греч. АЛе&хѵбретга — буквально: «малая Александрия»), современный Искендерун (тур. iskenderun).
1292
Иераполь Сирийский (греч. 'ItpanoÀiç) — город на севере современной Сирии, изначально Бамбика (греч. Bapßuicri), ныне Манбидж (араб.
1294
Имеется в виду султан аль-Малик Насируддин Мухаммад ибн
Калаун ан-Насир, известный как Мухаммад I (араб.^ивіііі 1285-
1341, Каир) — девятый мамлюкский султан Египта, который трижды восходил на престол: с декабря 1293 по декабрь 1294 г., с 1299 до 1309 и с 1309 до своей смерти в 1341 г.
1295
Кидн (греч. Kûôvoç) — река в Киликии, ныне Тарсус-чай или Бердан-чай (тур. Tarsus Çayi, Berdan Çayi).