20. С тех пор прошло не так много времени, и я увидел, как те тридцать четыре венецианских триеры вернулись домой из Византия, не добившись ничего, поскольку император в то время пребывал в Фессалонике. Когда же за всем этим прошла уже и зима[1346], и весенние светильники солнца [опять] зажглись, четырнадцать триер снова на всех веслах и со всем рвением души двинулись из Венеции назад в Византий, чтобы первыми занять горловину Понта и подстеречь там в засаде генуэзские грузовые суда, которые должны были осуществлять подвоз зерна с севера — из Понта Эвксинского и скифских прибрежных районов — для жителей Галаты.
А о том, что далее последовало, ты сам должен знать, потому что ты был здесь и внимательно наблюдал за происходившим. Ибо мне, находившемуся [в это время] там, случилось узнать только некоторые неясные слухи: в частности, что венецианцы захватили чуть ли не весь флот Галатской крепости, прежде запертый у Понта Эвксинского и лишь недавно вернувшийся. Большую его часть [они захватили], когда те прибыли к горловине Понта, не предвидев [что она занята противником]; прочих же, остававшихся рассеянными где попало, [они захватывали] проплывая позже мимо разных гаваней Понта, где [генуэзские корабли] стояли на якоре поодиночке.
Теперь, поскольку венецианцы имели уже союзником и императора, приведшего [им на помощь] большие сухопутные и военно-морские силы, и в то же время к ним присоединились восемь триер с острова Крит, а еще они снарядили шесть очень больших грузовых судов, несущих на борту всевозможные боевые машины и множество отборных гоплитов, они сочли, что самое время всем вместе подойти со всеми силами и в тот же день окружить крепость. И когда это было так и сделано, ничего ими не было завершено, как я слышал, поскольку наварх венецианского флота, отчаявшись [в успехе предприятия], оставил императора продолжать войну, а сам, узнав, что из Генуи, против всякого ожидания, уже выплыли шестьдесят триер, отбыл полным ходом.
21. Вот что я краем уха услышал, находясь вне отечества; ты же, пожалуй, сможешь рассказать мне вернее и основательнее о том, что здесь произошло, добавляя по ходу повествования и причины происшедшего. Итак, следует вернуться к тому месту, на котором я остановился, дабы связность рассказа облегчала читателям усвоение истины.
22. Когда лето уже заканчивалось, получилось так, что я находился в районе Эвбейской Койлы[1347] и города Кари-ста[1348], и тогда же в располагающий хорошим портом эвбейский город Орей[1349] приплыли пятнадцать венецианских триер, о которых я говорил раньше, что они возвращались из гаваней Византия; а восемь критских [триер] отделились от них и возвратились оттуда на Крит, чтобы охранять собственные владения. Вместе же с тем остров смущали частые и грозные вести, что шестьдесят вражеских кораблей находятся совсем близко.
Посему наварх венецианского флота поспешил срочно выгрузить все экипажи со своих кораблей [на берег], а сами корабли пустыми затопил в гавани, привязав канатами, чтобы враги, подплыв, не захватили их сразу же. Затем он начал как можно скорее воодушевлять всех эвбейцев на вооруженную борьбу и одновременно послал гонцов к латинянам в Афинах и Фивах, прося себе в помощь триста отборных всадников. А весь город он не забывал день и ночь щедро вооружать, не считаясь ни с какими издержками, и ограждать вокруг всякими укреплениями.
Между тем прошло два дня, и где-то ближе к вечеру показались те вражеские корабли, подплывавшие к Эвбее. И в тот вечер, поскольку был штиль, они остались в открытом море, ужиная и обдумывая необходимые действия, а на заре построились в боевой порядок. Оснащенные всевозможным вооружением, они, приблизились и, наводя ужас, вплыли в гавань Орея с поднятыми боевыми знаменами под звуки труб, рожков и тому подобных инструментов, возбуждающих в мужчинах воинскую отваіу и мужество. А поскольку до морской битвы не дошло за неимением противоборствующих кораблей, то, оставив на кораблях лучников, сколько было нужно для охраны и чтобы отражать и отвлекать на себя стрельбу стоявших на [городских] стенах [защитников], все остальные сошли на землю, намереваясь окружить город. Они несли с собой много [осадных] лестниц и надеялись, что очень быстро возьмут город благодаря множеству и мужеству своих гоплитов.
23. Итак, расположившись лагерем вокруг города, они осадили его, обстреливая издалека и приставляя к городским стенам лестницы. Одновременно с этим, поскольку у них было множество рабочих рук, они издалека повели подкопы по направлению к стенам, чтобы добиться одного из двух: либо при помощи лестниц перелезть поверху, либо этими подземными ходами незаметно пролезть в город. Однако, поскольку венецианский наварх и предводитель не преминул изнутри противопоставить [их камнеметным] машинам [свои камне-метные] машины, вышло так, что нападения врагов извне не увенчались успехом.
1347
Койла Эвбейская (греч. та КоіАа rf|ç Eùfkxaç, лат. Саѵа Euboea) — название, встречающееся у Геродота (История, 8, 13), Страбона (География, 10,2,17), Диона Хризостома (Orationes, 7,2; 7,7), Тита Ливия (Ab urbe condita, XXXI, 47) и ряда других древних авторов. Точно не известно ни ее местоположение, ни даже что она собой представляла: Тит Ливий
1348
пишет, что это залив; Геродота и Страбона можно понять в том смысле, что это некая местность на острове; Дион Хризостом говорит о жителях Кайлы; а греческий ученый и просветитель, митрополит Афинский Ме-летий Митру, известный как Мелетий Географ (греч. MeAéxioç Mpxçou, MeAéxioç ô Гсоурафо? 1661–1714), в своей Географии древней и новой, собранной от различных древних и новых авторов заключает, что это был город (см.: MeAéxioç о Гea)yQâфoç, Гесоурафіа nahouä каі véa. ЕѵААехѲеіоа ек бшфорсоѵ оѵуурафесоѵ паАаиоѵ те каі vécov, каі ек біафорсоѵ етурафшѵ хй)ѵ év АіѲоір, каі eiç kolvtjv АіаАекчоѵ ектеѲеіоа, xàptv т&ѵ поААыѵ той fipexépov Tévovç, Т. Г' (’Ev Веѵехщ, 1807), a. 12). В русских переводах античных авторов это слово в качестве топонима встречается редко и в большинстве случаев переводится как «лощина», «углубление», «полость». В Боннском издании Койла также не распознана как топоним и дана со строчной буквы: xà коіАа xrjç Eù|3oîaç, a на латынь переведена как «fauces» («расселина» или «пролив»). Этому прочтению следует и ван Дитен, но понимает xà коіАа как «низменность» (der Tiefebene). Что же касается местоположения Койлы, то существуют две версии: согласно одной, она расположена на восточном побережье Эвбеи, между мысами Кафирея и Охтония; согласно же другой, на западном. Упоминание здесь же города Кариста (см. след, прим.) свидетельствует, на наш взгляд в пользу второй, особенно, если считать Койлу заливом.
94 Карист (Каристос, греч. Kàçrtxrxoç) — город на южном побережье Эвбеи.
1349
95 Орей (Ореос, греч. Преб;) — древний город на севере Эвбеи на берегу одноименного пролива, располагавшийся близ современного селения Орей (греч. Dçeoî).