34. Ибо этот варвар Гиркан пришел в такую силу, что не только безбоязненно грабил Македонию и Фракию и живущих во Фракии ромеев и мисийцев безнаказанно, но и уже и на трибаллов наводил сильный страх, посылая войско [в рейды] и по их стране и приводя оттуда большую добычу, когда ему было угодно. Однако варвар, благосклонно приняв это посольство, протянул им руку дружбы и одновременно отправил [к трибаллам] послов, чтобы подтвердить [согласие на предлагаемый] брак. Когда же они возвращались вместе с посланниками трибаллов и многими подарками, то зять императора, сын некогда правившего этолийцами и акарнаняна-ми графа[1397], подстерегши их где-то на дорогах близ Редеста[1398], напал из засады и дары те похитил самым разбойническим образом, а послов частью поубивал, частью пленил. И это, в свою очередь, добавило бед к судьбе несчастных ромеев.
Ибо как при шторме на море множество волн следуют друг за другом, так и тут одно несчастье случается вслед за другим, и не успеешь так или иначе уврачевать первые, как демон греха обрушивает новые, и затем опять и опять, и всё большие и совершенно неожиданные. Поистине, даже и то из устроенного, что с утра еще, казалось, обладало до некоторой степени прочным и несомненным благополучием и было во всех отношениях безупречно, к ночи все лежит опрокинутым, переходит в свою противоположность и легко извращается[1399] злым роком греха, будучи похищаемо, как говорится, прямо из рук. Имея с разных сторон все более многочисленные и более сильные причины для военных приготовлений, в нужный момент мы каждый раз внезапно оказываемся гораздо слабее врагов. И вечно исполненные добрых надежд, мы в результате всякий раз скоро пожинаем плоды великих разочарований.
35. Это повергает меня [— заключил Агафангел, — ] в большое недоумение и вследствие этого погружает [мой ум] во многие и весьма неистовые волны, так что у меня язык не поворачивается [вести речь] дальше, ко все худшим и худшим рассказам. И если ты не разрешишь мне его, став для моего изнемогающего духа своего рода Асклепием или Гиппократом, то, пожалуй, я вовсе не смогу рассказывать о последующих событиях, но, так сказать, пропасти и засады недоумений принудят
меня окончить столь несчастное течение моих слов здесь, прежде чем я добавлю еще больше ужасов. Так что давай-ка, любезный мой наставник, ответь, Бога ради, каково твое мнение о том, что я спрошу.
Скажи, почему, когда многие и различные властители и правители согрешали каждый в свое время, подданным не случалось страдать так же сильно, как теперь, но лишь совсем немного или вовсе никак?
Далее, почему, когда властители произвольно делают наихудшие вещи, большинство из них меньше всего страдает, а подданные — очень даже, и это при том, что в большинстве своем они, как правило, чувствуют отвращение к злодеяниям тех властителей, но от страха трепещут и прячутся?»
36. [Григора: ] «Кто же, любезнейший Агафангел, способен исследовать суды Божии155? Если бы нам друг о друге и всем обо всех было в равной мере известно, какие тайны скрываются в душах, то еще как-то можно было бы, зная, что происходит с каждым, иметь то или иное мнение и выносить истинное суждение. Теперь, однако, мы видим, что каждый человек даже сам не в состоянии видеть собственные ошибки, поскольку, любя себя самого больше всех, он более всех слеп в отношении себя и вовсе не знает, не подкрадется ли с течением времени к нему тихими стопами злоба, изменяющая его сознание, как [изменяется комбинация] при игре в кости, или, наоборот, [победит] противоборствующая злобе природа добра. А если так, то [тем более] нам многого недостает, чтобы что-нибудь знать о других. Ибо это [знание] принадлежит одному лишь Боіу, и Он ни с кем им не делится. Но кто из людей будет делать добро, тому Он обещает, что за это он сможет жить в мире, а кто [будет делать] противоположное, тому, в свою очередь, [обещает] противоположное. И различие, которое имеют между собой добро и добро, не является чем-то
маловажным и незначительным, как, в свою очередь, и между злом и злом. Ибо из всех добрых вещей первыми и лучшими мы признаем благочестие и неиспорченную веру в Бога. Ибо сказано: Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим[1400]; и паки: Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи[1401]. Ибо служить иному — значит служить твари вместо Творца[1402].
37. Различие таковых добрых вещей может быть для тебя вполне понятным из последовательности степеней и перечисления в порядке убывания[1403]. В свою очередь, худшее из всех зол — это, конечно, противоположное [лучшему из благ] отделение от Бога, коего очевидным признаком является отмена отеческих канонов и законов, совершаемая богоборцами посредством прибавлений и убавлений, а также бесстыдных клятвопреступлений. Ибо ложно клясться Богом совершенно невозможно для того, кто в сердце своем лелеет благочестивые понятия о Боге.
1397
Редеет (Редестос, Райдест греч. Paiôecrcoç, болг. Родосто) — город на европейском берегу Мраморного моря в северо-западной части современной Турции, ныне Текирдаг (тур. Tekirdag).
1398
В оригинале глагол стоит в активном залоге: ттерщэетш, но в таком виде он ни с чем не согласуется.
1402
Вероятно, имеется в виду, что заповедь «Возлюби Господа Бога твоего» названа Христом «первой и большей», а «возлюби ближнего» — «второй и подобной ей» (см.: Мф. 22:38–39).