2. Если же нет, то я решил поручить ему следующие две вещи из числа самых необходимых. Во-первых, он должен был посетить одного священника из числа моих близких знакомых и принести мне от него частицу божественной плоти Христа, Спасителя и Бога нашего, а заодно — побольше кусков анти-дора, ибо те, что у меня были, давно закончились; и поскольку теперь творцы моей смерти решили еще сильнее обступить меня отовсюду, как пчелы сотѴІ, то и я счел, что ныне нужнее чем когда-либо немедленно вооружиться против [их козней] и иметь под рукой эти [святыни] ко освящению и причастию, вместо, так сказать, всякого иного укрепления, шлема, стрел и брони. Итак, это первое, что я поручил Агафангелу; второе же — потихоньку посетить каждого из моих друзей поодиночке и попросить их молиться о моей несчастной душе. «Потому что я не думаю, — сказал я, — что они еще увидят меня живым, но, вероятно, неожиданно увидят, как мои преследователи, которые это с очень давних пор решили и определили, влачат мой труп [по земле] и выбрасывают вне города на съедение псам и птицам. Именно это более всего желательно, хотя и не в одинаковом смысле, обеим сторонам: мне, переносящему то же, что и те, кто в древние времена подвизались за благочестие, — как начало надежд на венцы; а им, постоянно боявшимся моих писаний, — как конец их трудов и состязаний со мной».
3. Это очень огорчило Агафангела и заставило прослезиться. Он замолчал и поник головой. Затем, взяв себя в руки и отложив пока [разговор о] моей смерти, спросил, можно ли всякому в отсутствие совершающего божественные таинства священника причащаться из собственных рук. Услышав же [от меня], что божественным Василием и многими другими из [1422] святых это дозволено, так как и в прежние времена это было обычным делом для ведущих в пустыне подвижническую жизнь без сообщения с другими, а также для скрывающихся во времена гонений в различных горах и пещерах, он легко поверил и затем задал второй вопрос, а именно: можно ли молиться вместе с некими иноверцами и в каких-то крайних случаях причащаться у них Божественных Таин, если там произносятся те же самые молитвы, что и здесь?
Я сразу же привел ему божественного Иоанна Дамаскина, увещающего осгтрегаться, чтобы не принимать причащения от еретиков и не давать им. «Не давайте, — говорит Господь, — святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями»[1423] [1424] [1425], чтобы не сделаться нам участниками их злочестия и осуждения. Ибо если [через причащение совершается] единение со Христом, то всяко и друг с другом, и мы со всеми причащающимися вместе с нами объединяемся по свободному выбору, и «все мы суть одно тело; ибо от одного хлеба причащаемся»18°, как сказал божественный апостолт.
«Итак [сказал я], если выборы у нас противоречат один другому и разделяют нас друг от друга на почве догматического новшества, то как мы сможем тогда иметь Христа единой [общей] главой, или как будем молиться вместе?
4. Ибо какое, — говорит [апостол], — соучастие верного с неверным? Или какое общение у света со тьмой? Или какое согласие между Христом и Велиаром?1*2 Ты же слышишь, как Бог вещает устами пророков: Если принесте Мне семидал — всуе; кадило — мерзость для Меняш, и Грешнику же говорит Бог: «что ты проповедуешь уставы Мои и берешь завет Мой в уста твои?"т И зла-тоглаголивый Иоанн говорит: Должно смотреть не только на дела, но исследовать и причину дел. Ибо бывающее по воле Божией, хотя бы и казалось дурным, — лучше всего; а что вопреки Его воле и не угодно Ему, то, хотя бы и считалось наилучшим, — самое худшее и беззаконное из всего. И если кто убьет по воле Божией, это убийство лучше всякого человеколюбия; и если кто пощадит [врага] вопреки тому, что Ему угодно, то пощада будет преступнее всякого убийства. Ибо не сама природа дел делает их хорошими и дурными, но Божии определения1*5.
Как их, — говорит он, — мы порицаем за то, что они поступают противозаконно, так — и гораздо более — вас за то, что присоединяетесь к поступающим противозаконно. И [порицаем] не только совместно с ними участвующих [в беззаконии], но и тех, кто, имея возможность воспрепятствовать, не хочет [делать этого][1426] [1427] [1428] [1429] [1430]. Ведь если мы не позволяем ходить в театр, то тем более не следует позволять ходитъ в синагогу, ибо это беззаконие больше того, так как там совершается грех, а здесь — нечестие[1431]*7.
1424
Joannes Damascenus, Expositio fidei, IV, 13, в: PG, vol. 94, col. 1153B. В критическом издании Дамаскина, осуществленном Б. Коттером, последняя фраза отсутствует (см.: Joannes Damascenus, Expositio fidei, 86.173–178, в: Die Schriften des Johannes von Damaskos, hg. B. Kotter, vol. 2 (Berlin, 1973) (PTS, 12) (TLG 2934 004)), однако весь пассаж целиком находим в Athanasius, Quaestio CXII ad Antiochum ducem in collectione canonum, FONTIII, p. 81.19–82.6 (TLG2035111). У Миня же (помещающего вопросоот-веты Афанасия Александрийского в разряд spuria), напротив, этот пассаж в соответствующем разделе отсутствует (см.: PG, vol. 28, col. 665С-668А).
1428
Joannes Chrysostomus, Adversus Judaeos (Orationes 1–8), 4. 1, в: PG, vol. 48, col. 873A.