20. Но не премини оказать мне еще и такую последнюю услугу: возьми этот кувшин и постарайся добыть мне из колодца свежей воды, пока топчущая свое точило ночь еще источает моим тюремщикам свежий и крепкий сон. Я и сам обычно делал это в этом часу — по большей части через каждые пятнадцать или больше дней. А эту воду, которую ты видишь теперь, я нес ночью дней двадцать назад и, не заметив в темноте камень, ушиб об него ноіу. И с тех пор до сегодняшнего дня у меня немалые боли, так что я не могу делать это, как обычно. Поэтому вода и протухла, как ты видишь, и смердит. Ведь застоявшаяся вода и так-то заболевает — как и все прочее, созданное Богом, чтобы двигаться, — а особенно теперь, когда жара в самом разгаре. Потому что, когда вслед за появлением на небе Ориона Солнце — начальник и повелитель горних светил — начинает разворачивать небесные круги, то избытком тепла не только воздух делает очень сухим и лишенным влаги, но и все причастное к этому свойству воздуха. Поэтому-то божественный промысел и позаботился о том, чтобы качества плодов в этом сезоне сделать в свою очередь более прохладными и одновременно влажными[1473] в противовес оному солнечному жару.
21. Но довольно об этом. Теперь же, как никогда, самое время тебе предложить мне новые рассказы о некоторых из происходящих в жизни [событий], ведь из-за нынешнего заключения я остаюсь в неведении обо всем таком. Впрочем, долговременный опыт позволяет мне все же так или иначе догадываться, что время постоянно производит то одно, то другое; ибо, как для небесных путей[1474] естественным[1475] является то, чтобы им всегда быть одними и теми же, так и для того, чему не потребуется связной и разнообразной речи[1476], достаточной, чтобы передать [это] то одному, то другому слуху, [естественным будет] подвергнуться бесчисленным и непредсказуемым изменениям и не иметь в себе ничего достоверного[1477].
Ты же видишь, как мои прежние обстоятельства в немалой мере взвалили на мою душу тяжкий груз болезни, и поэтому она нуждается в достаточном развлечении извне, которое приходит от противоположных рассказов. Ты ведь знаешь, что и знаменитый Пифагор Самосский советовал с утра пораньше заниматься музыкой и песнями, способными в это время унимать возникающий от ночного услаждения сном бурлящий поток мыслей и с легкостью обращать в веселое настроение то, что сновидения, не зависящие от нашей воли и активно играющие [нашим сознанием], производят иной раз против спокойствия мыслей, подобно сильному северному ветру, когда совершенно не контролируемый органами чувств сон находит к ним доступ и отнюдь не оставляет им тогда ничего, чем бы они могли защитить себя[1478].
Поэтому и мне было бы в высшей степени приятно услышать кое-что о происшествиях снаружи, если ты, конечно, предложишь [подходящую] тему для рассказа. Потому что, поскольку жизнь теперь как никогда полна дурного, так как Бог гневается из-за отмены божественных догматов, непременно случится одно из двух: либо ты сообщишь мне о несчастьях друзей, и я буду, естественно, с одной стороны, плакать о них, а с другой — поприветствую их издалека как товарищей по несчастью и, так сказать, поговорю с ними на безмолвном языке, воздавая сочувствием за сочувствие, и сорадуясь им, и любуясь стойкостью этих мужей; либо я услышу о несчастьях моих преследователей и тогда и насчет них возымею лучшие надежды. Ибо я думаю, что и они наконец образумятся, видя, как обличения их безумия прорастают уже явными происшествиями, и как выводы из истинных положений, спящих в закромах гонений и глубокой темноте, начинают поднимать голову».
22. [Агафангел: ] «Ну, я-то, драгоценнейший, готов говорить столько и о том, сколько и о чем ты соизволишь приказать».
[Григора: ] «Стало быть, любезнейший Агафангел, нужно сперва положить твоим словам подходящее начало, которое, я полагаю, будет понятным лишь в том случае, если мы вернемся и вспомним твои предыдущие рассказы, словно канатом привяжем к ним исходные пункты [теперешней] речи и таким образом вскоре будем иметь надежные средства к восприятию рассказа о последующих событиях. Во-первых, мне нужно узнать, что после той морской битвы предприняли стоявшие тогда друг напротив друга и друг друга подстерегавшие фдоты латинян; во-вторых — что сделала императрица Ирина, когда покинула Орестиаду и Дидимотихон и пыталась успокаивать вызванные властолюбием ссоры ее сыновей, пока их неистовая взаимная ярость не кончилась кровопролитием; и в-третьих — какие планы ткет и сшивает против нас клика гонителей».
1476
Фраза, очень трудная для понимания. Возможно, она даже испорчена. Ван Дитен, хотя и не предлагает конъектуры греческого текста, вводит в свой перевод слова, которым нет соответствия в оригинале: «Подобно тому как природа небесных путей остается всегда одинаковой, природа земных и временных движений всегда является непостоянной, проходит тысячи непредсказуемых изменений и не имеет твердой остановки нигде. Кому же не требуется постоянно изворотливый язык, способный, подобно парому, передавать слуху то одно, то другое?» (Dieten, Bd. 5, S. 123).