13. Говорят, что в ответ на требование дать объяснение этой новоявленной религии, он сказал, что сейчас для него
неподходящий момент, чтобы защищаться. В качестве отговорки он приводил то, что председательствующие и судьи [диспута] принадлежат к партии его противников и что нет необходимости в ответ на их возражения доказывать правоту истинной веры. Затем он сказал, что, будучи предан им в качестве пленника, не станет отвечать, потому что и Христос, после того как был предан [в руки Пилата], не отвечал. Это обыкновенная в его устах ложь. Ибо как он только дерзнул или какой имел повод и необходимость приводить варварам в пример страсти Христовы в подтверждение своих речей? Затем он пишет также и о тамошних христианах, что они по неопытности тайком превозносили его в хвалебных речах за то, что он, как они говорили, отвергает нечестиво разрывающих Единого Бога на бесчисленные высшие и низшие божества[1581].
14. Он говорит, что не одобрял причину этих хвалебных речей как невыгодную для него, но молча принимал достойные проклятия похвалы, так как при данных обстоятельствах они шли ему на пользу, поскольку он кормился от этих людей. Ибо, будучи введены в заблуждение, они незаслуженно воздавали ему похвалу, приличествующую благочестивым, и одновременно проклинали его многобожие, не зная, что он и был тем, кого они проклинали. Таким образом, этот проклятый — какой-то полип[1582] с неустойчивым и непостоянным цветом мышления. Приспосабливаясь к разным временам и обстоятельствам, он легко перестраивается и преобразуется, придавая своей мысли и речи различные и взаимопротиворечащие оттенки и формы, и не умеет извлекать урок из наказания Господня[1583]. Как некий убийца, которого отводят в тюрьму, чтобы он страхом образумился на будущее и сторонился бы всякого грабежа, а он вместо этого убивает тех, кто его отводит, а так-
же каждого встреченного прохожего, так и этот человек, будучи наказываем, не трепещет и, будучи вразумляем Богом, не вразумляется, но, находясь под наказанием, не извлекает пользы для своего ума, и в воспитательном учреждении[1584] Божием остается невоспитанным, придерживаясь все того же безумия и обращая в повод ко злу то, что Бог попустил ему претерпеть для удержания от зла.
15. Ибо он решил не прекратить это свое хвастовство и пустое самомнение, а кичливо преподносить себя и свое пленение варварами как образ Христа и Христовых страстей [которые Он претерпел] ради нас, по своему обыкновению извращая факты ложными утверждениями и рисуясь тем, чего следовало бы стыдиться. Так в сердце неразумного нет места памяти Божией и богоугодной добродетели. Поэтому Бог и попустил ему подвергнуться самому сильному глумлению и быть всеми ненавидимым как мерзость запустения[1585]'.
Ибо с этого времени произошла резкая перемена, и он даже для сильно любивших его правителей и единомышленников стал настолько ненавистен из-за беззаконного и содомского сношения с варварами, что они за свободу того, ради кого обещали пожертвовать всем своим имуществом и, если потребуется, самих себя отправить в Аид, не хотят теперь дать даже обола.
16. Потому что, куда бы ни склонилась чаша весов, они не рассчитывали на благоприятный для них результат. Ибо если они, — так они говорили, — решат покрыть [выдвигаемое против него] обвинение молчанием и позволить ему священнодействовать, то все камни возопиют[1586] о чрезмерности этого преступления; а если убедят его не исполнять свои функции и воздерживаться от священнослужения, то он в дальнейшем будет им самым дерзким среди многих обвинителей и направит против них свой язык, острейший всякого меча, и окажется для них тяжелее всякого Олимпа. А когда к тому же станут слышны выплеснувшиеся на улицы театральные и базарные остроты — про икры[1587], андрогинного бога[1588] и беременное недоразвитым плодом бедро[1589], — являющиеся отнюдь не выкидышами Диониса и фиванской Семелы, но плодами, родственными нечестивому варварскому семени, и теми лукавыми и нечестивыми порождениями, какие сам он привык непрестанно рождать из [утробы своего] нечестивого мышления, или, скорее, [не порождениями, а] недоразвитыми и противоестественными выкидышами, тогда какой муки худшим не покажется это всем тем, кому случилось иметь его своим учителем?
1584
Отсылка к фантастическому рассказу Лукиана Самосатского о жителях Луны, у которых нет женщин, так что мужчины между собой заключают браки, от которых и рождаются дети, вынашиваемые не в животе, а в икрах. См.: Lucianus, Verne historiae, 1,22.
1585
В орфической космогонии Хронос создает Мировое яйцо, из которого появляется андрогинный первородный бог Фанес (Фанет, греч. Фаѵг|с), он же Эрос. См.: Orphica, Fragment 12, в: Die Fragmente der Vorsokra-tiker, hg. H. Diels und W. Kranz, vol. 1 (Berlin, 19516; repr. Dublin — Zurich, 1966), S. 6-20 (TLG 0579 010).
1586
Здесь речь о рождении Зевсом Диониса. У беременной от него Семелы (греч. EspéAr)) Зевс вырвал из чрева недоношенный плод, зашил у себя в бедре и, доносив его, родил. Исходя из последующих слов про «выкидыши Диониса и Семелы» можно предположить, что Агафангел не точно помнит содержание мифа.
1588
Корибанты (греч. Koçupavxeç) — мифические жрецы великой Матери богов, приходившие во время служения в дикое исступление.