25. Ибо позавчера Византия достиг слух, исходящий от живущих к востоку антиохийцев, что властитель Египта и Аравии, одержимый какой-то бесовской страстью, вынес постановление убивать все взрослое мужское население христиан, живущих в той стране, если они не переменят свое богопочи-тание на религию арабов. «Потому что неправильно, — говорил он, — чтобы они, живя под моей властью, относились бы с пренебрежением к моей религии».
Итак, поскольку очень многие там встали тогда за благочестие мужественно и с горячим усердием, то случились массовые убийства, так что число убитых перевалило за двадцать тысяч. Этот ужас начался прежде с Палестины, затем распространился на Келесирию[1596] и всю Финикию, а также на все близлежащие города и селения вокруг Дамаска вплоть до Тира[1597] и Сидона[1598], и омывающего гору Кармель[1599] моря. Но затем приказавший [устроить эту резню властитель] раскаялся [в своем намерении], и беда прекратилась».
26. Сказав об этом и о многом другом, дорогой Агафангел ушел где-то в середине ночи, снова укрывшись от наших палачей и звероподобных охранников, и оставил меня одного привычно проводить стесненную и ужасную жизнь.
Когда же этот год[1600] только закончился, а следующий вступил в свои права, ромейское государство больше прежнего страдало от обычного хозяйничанья персов, каковое вследствие предательства Кантакузина простерлось уже вплоть до городских ворот Византия, так что теперь они не только всеми вещами пользовались и злоупотребляли, словно своей собственностью, но и женщин и детей вместе с мужчинами угоняли и грабили по первому же желанию, не [только] вне городов рыская, как раньше, но уже и поселяясь в них, распоряжаясь и властно командуя, как, где и когда душе будет угодно.
27. А когда осень уже заканчивалась, посреди одной из ночей Византий наполнила внезапная молва, что молодой император Палеолог находится внутри городских стен, без всякого союзного войска иноплеменников за три дня дойдя [до столицы] с острова Тенедос. Никто и не заметил, как он приплыл и через восточную гавань и верфи проник внутрь с двумя огромными триерами и одиннадцатью монерами, из которых одни были заранее построены им на собственные средства, тогда как другие поодиночке собрались [к нему] с Тенедоса, Лесбоса и Лемноса, и [других мест] где еще были свободно живущие люди.
Кантакузин же, услышав о случившемся, решил ни в коем случае не выходить из дворца, боясь нападения византийцев, которые давно уже были сильно раздражены против него, как по причинам, о которых я уже много раз говорил прежде, так и из-за того, что он попрал отеческие законы благочестия, а также, лишив оставшихся ромеев свободы, предал их в рабство врагам, нечестивым варварам.
28. Итак, он послал за наиболее важными членами синклита и срочно собрал их, не очень-то того желавших, во дворце, чтобы и их заодно с издавна проживавшими с ним каталонцами, доходившими числом до сотни, иметь союзниками, когда император Палеолог придет с войсками, намереваясь штурмовать со всех сторон стены дворца, и чтобы они, находясь на свободе, не были принуждены Палеологом совместно выступить против него. Но без содействия Божия все повернулось в противоположную сторону. Ибо на следующий день все византийцы, расположившись вместе с Палеологом лагерем вокруг дворца, решительно осадили его. Не прошло полных двух дней, как они с помощью хвороста сожгли открывающие доступ к Влахернскому храму ворота нижнего дворца, ворвались внутрь неудержимым потоком, разграбили так называемый Кастелий[1601] и распределили добычу по своему усмотрению.
29. При таком положении дел, поскольку в пределах дворца вовсе не было мельницы, а мука и хлеб по причине неожиданности бедствия не были припасены заранее, ежедневные же издержки [продовольствия на пропитание] массы находившихся во дворце людей требовали непрерывного снабжения; поскольку, к тому же, ропот и перешептывания этих непостоянных мужей, собранных внутри, и порицания в адрес Кантакузина были чреваты сильным волнением против него, он оказался перед необходимостью договариваться с зятем, императором Палеологом, пока не случилось непоправимое. В течение немногих дней дело дошло до того, что они стали вести переговоры о том, чтобы обоим царствовать [сообща], и они уже без подозрения сходились друг с другом и общались как внутри, так и вне дворца.
30. В результате среди византийцев поднялось сильное замешательство и стойкий глухой ропот, и они, не совестясь, в лицо ругали Кантакузина и нападали на него, грозя обагрить свои мечи его кровью, если он срочно не сменит императорские одежды на монашеские. Поэтому спустя немного дней он ночью покинул дворец облаченным в монашескую схиму вместе со своей супругой. Он принял имя Иоасаф, а она — Евгения; и он поселился в Манганском монастыре[1602], а она — в так называемом монастыре Марфы[1603]. Они не только взяли с собой все необходимое для жизни, но и все богатство, какое обреталось на то время собранным в царских сокровищницах — коротко говоря, все вообще движимое имущество, — поехало вслед за ними, поскольку император Палеолог из родственных чувств позволил им это.
1596
Кармель (Кармил, греч. Kà<jpr|Aoç) — горный массив на северо-западе современного Израиля. Многократно упоминается в Библии.
1598
КасттёЛюѵ или КаатёЛЛюѵ — от латинского (castellum) — «крепостца», маленький замок. Известен форт Касте[л]лион в Галате, но здесь имеется в виду какое-то другое строение, так как Галата находится на другом береіу Золотого Рога.
1600
Монастырь [госпожи] Марфы (греч. Movt) Tf|ç Kûçkxç MâçOaç), называвшийся так по имени его основательницы, сестры императора Михаила VIII Палеолога Марии, в монашестве Марфы, не сохранился до наших дней даже в виде руин, и отождествление его с каким-либо известным константинопольским зданием составляет проблему (см.: G. Р. Majeska, Russian Travelers to Constantinople in the Fourteenth and Fifteenth Centuries (Washington, DC, 1984) (Dumbarton Oaks Studies, 19), p. 307, n. 114).
1601
Монастырь [Xçicrtoü] той Крата юй (Христа Державного или Могущественного) также не сохранился до наших дней. Предположительно, находился около устья Золотого Рога, к западу от Манганы, восточной оконечности Константинополя (см.: Majeska, Russian Travelers to Constantinople, p. 385).
1602
Андрей Критский или Андрей Иерусалимский (греч. Avôpéaç той KQiycr|ç, ок. 660–740) — богослов, проповедник и автор духовных гимнов, архиепископ города Гортина на Крите, святой Православной Церкви (память 4 июля). Наиболее известен как автор «Великого покаянного канона», читаемого Великим постом.