45. Как, однако, не подивиться тому проявлению божественного домостроительства[1618], что оно [лишь] настолько позволило Кантакузину произвести эти небольшие строительные работы в великом храме Премудрости Божией — я имею в виду ту часть, где обрушилась крыша, — насколько [было необходимо, чтобы] восстановить кровлю для защиты от [летящего] с неба снега и дождя? А что совершенно попортилось и разрушилось из этих великолепных священных оград и святых жертвенников, тому быть восстановленным его нечестивыми и оскверненными руками ни в коем случае не попущено Богом, но, так сказать, на полпути он бесславно лишился власти, оставив мир насмехаться над собой из-за [произведенного им] новшества в вере. Ибо не подобало, чтобы то, что разрушилось ради очевидного обличения его и его окружения нечестия, было им же и возобновлено.
46. Если убийце младенцев Ироду[1619] [1620] и было когда-то позволено Богом пресловутое и дорогостоящее строительство оного Иерусалимского храма, хотя его руки, а заодно и дух были полны кровиж стольких членов семьи и родственников[1621], то все же можно сказать, что отеческая его религия[1622] оставалась тогда еще целой, и ни сам он ее не изменил, ни других не заставлял делать это. А этот Кантакузин и сам публично отрекался от отеческого благочестия, и всех других за редким исключением заставлял — кого подарками и неожиданными выгодами, кого угрозами и жестокими наказаниями — бросаться в ту же, что и он, пропасть.
47. Дойдя [в повествовании] досюда, стоит сказать и о недавно написанной на внутренней изогнутой поверхности того потолка святой иконе ипостасной Премудрости Божией, то есть Христа Спасителя, ведь и это для последующих поколений будет, я думаю, желанным рассказом, подобно тому как наиболее рассудительные [из читателей] сочли, что мы хорошо поступили, дав где-то выше, в самом начале первых глав и книг этой Истории, описание стоящей на колонне бронзовой конной статуи, которую мы сами видели и измерили собственными руками, ведь в то время это было совсем легко сделать, как я где-то там рассказал подробно. Ибо я считаю это достойным исследования, [потому что] когда человек смотрит снизу вверх, то зрение не может сообщить уму точное соотношение размеров, будучи обычно вводимо в заблуждение расстоянием между смотрящим и видимым [объектом], хотя и стремится откуда-нибудь и как-нибудь собрать любые следы и образы правды, чтобы излечить болезнь этого обмана.
Итак, длина [головы] от макушки до конца бороды составляет двадцать восемь пядей[1623], а ширина — четырнадцать пядей[1624]. Первый палец — длиной в восемь с половиной пядей[1625]; остальные — соответственно. Каждый глаз — три пяди[1626]; нос — около восьми[1627].
48. Взяв эти данные за основу, наиболее искусные из художников смшут отсюда по аналогии заключить и о пропорциях всех других частей и членов, а также и всего тела Спасителя на той божественной иконе, каковы они по длине и ширине. Я подробно расписываю это ради опыта читающих, ибо знаю, что он является сильнейшим вспомогательным средством для познания сущих и могущих созерцаться в них премудрых логосов Промысла, как считает и Аристотель. Ибо он говорит, что чувство производит опыт, а опыт в свою очередь приносит начала познания и становится его помощником[1628]. Отсюда проистекли разнообразные источники мудрости, а древние изобретатели науки почерпнули знание небесного и земного и получили, насколько это возможно, основания учить о многих и разнообразных предметах. Ну да ладно. Возвращаюсь к последовательному повествованию.
49. Итак, бывший патриархом Каллист после своего низложения и тайного бегства в Галатскую крепость латинян, улучив спустя некоторое время удобный случай, ушел тайком и оттуда и отплыл на Тенедос. Там он предал себя в руки императора Палеолога, вместо всякого иного дара принеся ему питаемое в сердце горячее участие, то есть деятельную ревность о нем. Он рассказал, что мог бы пользоваться патриаршей властью и одновременно благосклонностью и добрым расположением императора Кантакузина, если бы согласился соучаствовать в провозглашении его сына Матфея императором, однако предпочел терпеть крайние бедствия, отстаивая его [Палеолога] наследственные права. И если бы он не спасся тайным бегством, то очень скоро оказался бы в мрачной темнице и был бы недалеко от насильственной смерти. В общем, он провел там целый год, делая все, что положено патриарху, и, в частности, не забывая посылать византийцам письма, представлявшие в трагически преувеличенном виде причиненную ему несправедливость. Он называл Филофея Коккина явным прелюбодеем, а епископов — предателями авторитета [церковных] канонов и законов, презирающими Бога, поскольку они, уступив императорским [требованиям] и поддавшись на его неправедные подарки, привели в беспорядок дела церкви, а заодно и законной императорской власти.
1618
В конце жизни Ирод, впав в подозрительность, убил троих своих сыновей — Александра, Арисгобула и Антипатра — и некоторых других родственников, но основная реконструкция Второго Храма была им начата и закончена задолго до этих событий (и описанного в Евангелии детоубийства), хотя отделочные работы продолжались даже и после его смерти.
1619
На самом деле иудаизм был для Ирода не совсем «отеческой религией», так как род его был идумейский и только дед его, Антипатр, покорился Хасмонейскому Иудейскому царству и принял иудаизм. По материнской же линии Ирод был арабского происхождения.
1628
Филофей называет Каллиста «позором [Афонской] горы», имея в виду, что он прежде в течение многих лет был монахом монастыря Филофей на Афоне.