58. Ибо императрица Елена приказала [сделать так], чтобы я не знал заранее причину приглашения, дабы я пришел без подготовки и доводы Паламы получили бы некое преимущество. Потому что из-за [влияния] отца, Кантакузина, и она была очень предана Паламе и во всем, что касается религии, действовала большей частью против воли своего супруга. Так что я, только войдя во двор дворца, узнал, что там сидел и Палама, с нетерпением ожидая диспута.
359 Никифор Ласкарис Метохит (греч. Ыікг|ф0ро? Лаокарв; Метохгщ?) — сын известного ученого Феодора Метохита, ученик Григорій, великий логофет в 1355–1357 г., антипаламит (PLP17986).
Итак, поскольку у меня все еще болела голова, а состязание оказалось для меня полной неожиданностью, то сначала мне показалось, что лучше сразу возвратиться домой, не обращая внимания на это коварно подстроенное приглашение. Но чтобы не дать охочим до насмешек повод подозревать меня в трусости, я тотчас укрепил свой помысел, взял себя в руки и целиком положился на Бога.
59. Таким образом, я вошел [в палаты] к самому императору, находившемуся там в присутствии знатных особ и императрицы Елены, поняв, что у них запланировано. Что там было сказано — сколько [речей], каких именно и какой ход дали им обстоятельства, — покажут следующие [главы]. Это написано мной в виде подробного рассказа и представлено как бы от лица одного из там присутствовавших, рассказывающего об этом другому. Вот как это выглядит.
Книга тридцатая, или
Догматическая первая.
Монаха Никифора Григоры рассказ о диспуте, который у него был с Паламой в присутствии императора г-на И. Палеолога.
Рассказ ведется как бы от лица другого.
1. «О лучший из друзей Агафоник[1639]! Ты гораздо лучше всех можешь рассказать мне о произошедшем вчера в присутствии лучшего во всех отношениях императора диспуте между Гри-горой и Паламой».
«Конечно, дорогой Феотим, если ты этого желаешь и к тому же располагаешь достаточным досугом. Ибо [диспут этот] поистине сложный, требующий чуткого слуха, способного к восприятию божественнейших смыслов. Все, что там говорилось, я, возможно, смогу изложить тебе подробно, а возможно, и нет, поскольку кое-что уже исчезло в глубинах забвения. Во всяком случае, я в общих чертах напомню тебе наиболее значительное и то, что тебе особенно нужно услышать».
2[1640]. Григора только что немного оправился от привычных головных болей, когда к нему пришел великий логофет, приглашая его зачем-то от имени императора [во дворец]. И, поскольку отказаться было нельзя, он встал и пошел, а за ним последовал и я, чтобы послушать. Дело было поздно вечером, после захода солнца. Придя [во дворец] и приветствовав императора по обычаю, Григора сел. Тотчас же вошел и Палама. Я не знаю, что это было: то ли он, находясь где-то там, поджидал его к заранее назначенному сроку, то ли так вышло случайно, как это часто бывает со многими вещами в мире.
Итак, Палама в своей предварительной речи стал наспех излагать старое, давно забытое и совершенно не подходящее к настоящему случаю, и, по своему обыкновению, рассказывать сказки и чваниться тем, что в похвалу ему [говорилось] о его жизни в Лавре[1641] и диспуте с Варлаамом[1642], и наполнил подобными [россказнями] уши присутствовавших — чем показал, что заранее продуманной и коварной целью его тогдашнего прибытия [туда] было произвести впечатление, — а затем замолчал.
3. Опуская то, что произошло в промежутке и что может быть помехой для [понимания] более важного, [скажу, что] и Григора, начав свою речь с неожиданности и внезапности [этого диспута] и произнеся об этом приличествующее предварительное суждение, спросил, угодно ли божественнейшему императору, чтобы он говорил, обращаясь также и к нему. А император сказал: «Хотя я мог бы занимать ум и другими вопросами, однако, видя вас собравшимися сейчас здесь, я считаю, что важнее хоть немного узнать от вас о церковных догматах, по поводу которых существует разногласие». Он также сказал, что слышал о немалых спорах, возникающих тем или иным образом вокруг Томосов и [богословских] документов[1643], «которые появились прежде[1644], — я не знаю как, — но отвергаются многими образованными людьми, изо всех сил старающимися доказать, что они содержат в себе некие ложные догматы новоявленного богословия. Я хотел бы, чтобы исправление совершилось открыто на соборе, но поскольку обстоятельства не позволяют [созвать собор] в настоящее время, то, раз уж вы так или иначе собрались здесь, я хочу лично услышать от вас хоть что-нибудь. Ибо вызвавший пресловутые споры Томос появился в то время, когда я находился в Фессало-нике, так что я — если кто-нибудь захочет расспросить меня основательно — не знаю ни о чем в нем говорится, ни правда ли то или ложь. Боюсь, однако, как бы и мне не навлечь на себя суд Божий, ведь и я, прибыв впоследствии в Византий, в то время как власть была у другого, нехотя подписал эти [документы], будучи заставлен им — я уже молчу о бедствиях в промежутке, — не имея возможности избежать давления обстоятельств».
1643
Анонимный гекзаметр-пословица, см.: Zenobius Sophista, Epitome collectionum Lucilli Tarrhaei et Didymi, Centuria III, 17,5–6.
1644
Начиная со слов «в ромейском государстве вспыхнула гражданская война» в предыдущем параграфе и до сих пор — автоцитата из кн. 14, 8 (т. 2, с. 124–125).