20. Помимо этих нелепостей есть и шестая — что ты клевещешь и на божественного Дамаскина, как нами в дальнейшем будет сказано подробнее. Ибо будет показано, что «характеризовать» — не то же, что «различаться», хотя бы ты лопнул от крика, смешивая несмешиваемое и утверждая, будто оный божественный муж говорит, что эта нетварная энергия отличается от нетварной природы. Потому что никто никогда в его писаниях, даже много потрудившись, не найдет абсолютно ничего — ни большого, ни малого, — что было бы сходно с тем, что в настоящее время измышлено и предложено тобой, Палама, проклятым и коварным клеветником!
Из этого следует одно из двух: либо ты по собственному желанию богохульствуешь, либо не по собственному желанию ошибаешься, будучи, похоже, безграмотным и к тому же несведущим в первых началах философии. Первое из этого неизлечимо, а второе — дурно наполовину и подлежит врачеванию. Так что, если ты его хочешь, то выбирай второе. Ибо я надеюсь и молюсь увидеть одно из двух: либо твое обращение, если ты желаешь [исцеления]; либо твой крах, если ты [его] не желаешь. Первое избавит тебя от многолетней погибели, второе — чтобы ты и другим не навредил.
21. Итак, как же нам попытаться переубедить такого человека в таком возрасте, или как не будет [наш] план полностью лишенным надежды на благополучный исход, а усердие — тщетным? Однако же я хочу в начале своей речи сделать для тебя сколь можно более совершенное введение в то, о чем будет сказано, и научить тебя, невежду, начиная с самых простых элементов и слов, как учителя в школе учат отроков, чтобы тебе не выслушивать постоянно от многих эту Платонову насмешку: «ты невежда, приятель, и не понимаешь»[1673]. Конечно, это так, если тебе, оставшемуся, похоже, абсолютно несведущим даже в писаниях самого божественного Василия, настолько противна ученость вместе с благочестием. Ибо он говорит, что надо быть хорошо знакомым и с поэтами, и с писателями, и с риторами, и со всеми, от кого только может быть какая-либо польза в деле попечения о душе. Ибо, как красильщики, предварительно подготовив назначенное к окраске посредством неких манипуляций, затем добавляют краску — пурпурную, или другую какую, — таким же образом и мы, если хотим, чтобы добрая слава оставалась у нас неизгладимою, подготовившись сперва посредством этих внешних [знаний], тогда уже начнем слушать священные и не подлежащие огласке уроки, и, как бы привыкнув смотреть на солнце в воде, обратим затем взоры к самому свету[1674].
А о знаменитом оном Моисее, — продолжает он, — коего слава у всех людей была весьма велика по причине его мудрости, говорится, что он, натренировав ум египетскими науками, затем уже приступил к созерцанию Сущего. Подобным же образом и о жившем в более поздние времена премудром Данииле говорят, что он изучил в Вавилоне халдейскую мудрость и тогда уже коснулся божественных уроков[1675].
22. Итак, поскольку то, что тебе надлежало выучить в пятнадцать лет, ты не выучил, и в семь лет, выражаясь словами аттического мудреца, не имел товарищей по фратрии*38, но, по пословице, внезапно перешел от весел на мостик[1676] [1677] [1678] [1679] и выбился в военачальники, то есть подошел к богословию с немытыми руками**0 и гнилыми мыслями, то давай, хотя бы в старости научись от нас этим элементарным и первым азам грамматики, чтобы, сделавшись более-менее образованным, ты, наконец, стал понимать божественное Писание и уже не докучал бы православию, демагогически вещая подобающее скорее нижним, чем верхним мертвецам**1. Ибо противоположное законно определять и исправлять через противоположное, поскольку и Хармид Ларисский[1680], услыхав, как некто рассказывает, будто видел живых угрей в кипящей воде, сказал: «значит, в холодной мы их сварили».
Итак, не посчитай недостойным теперь, когда тебе уже за шестьдесят, показать себя слушателем уроков, которые ты не выучил в пятнадцать лет, то есть простых и первоначальных азов и принципов. Это, конечно, должны быть имена и глаголы. Ибо в начале надо, как говорят [учителя], установить, что есть имя, и что есть глагол, положив тем самым как бы некое прочное основание; затем — что есть отрицание и утверждение, и положение, и формулировка, и что из этих человеческих комбинаций и сопоставлений имен и глаголов образуется. Ибо, согласно Григорию Нисскому, слова суть как бы некие тени вещей, образуемые соответственно движениям существующего и смешанные с именами и глаголами; ибо не от природы имена у вещей443 и, уж конечно, не являются их природой, но, по согласию и договоренности разумных мужей, наименования, обозначающие вещи, возникают вслед за [самими] вещамиш.
1673
oùôé уе c|>QâTOQaç ептётг)? ефиоск;. Aristophanes, Ranae, 418. У Аристофана эта фраза читается: ётстетту; côv оіж £фиое фоатерас («в семь лет не вырастил сочленов по фратрии») и представляет собой шуточную игру слов, основанную на сходстве фоащр (член фратрии) и фоасго’ір (зуб, по которому определяли возраст ребенка). «Не вырастил ффаотрф» — значит: был недоразвитым и, соответственно, не мог быть записан во фратрию, как это было принято делать по достижении мальчиком возраста в семь лет. Григора же употребляет вместо фоссщр форму ффатсоо, которая уже не намекает на зуб и совсем затемняет смысл выражения.
1674
ànà Ktîmr|ç èni то ßrjpta, т. е. из гребца на галере стал капитаном (русский аналог: «из грязи в князи»). См.: Michael Apostolius, Collectio ра-roemiarum, 3, 65.
1676
Aristophanes, Ranae, 419–420. У Аристофана диалог, откуда взяты эти строки, происходит в подземном царстве мертвых, так что «верхние мертвецы» (ol âvo> vekqoî) — это те, кто на земле, т. е. живые. Какой именно смысл вкладывает Григора в эту цитату (учитывая полисемию наречий аѵо) и каты), сказать трудно.
1677
Хармид Ларисский (греч. ХарріЬг)*; о Аарістааіх;) — личность не установлена. Нам известны два Хармида: 1) ученик Сократа и дядя Платона, афинский политик времен правления 30-ти-тиранов (V в. до н. э.), явно никакой связи с Лариссой не имеющий, и 2) Хармад (греч. XaçiMXÔaç, также упоминаемый иногда как Хармид, 168/167 — ок. 95 до н. э.) — философ, ученик Клитомаха, представитель Новой Академии. Утверждают, что по философским воззрениям он был близок к Филону из Лариссы, но был ли он при этом и сам ларисцем — о том никаких сведений нет.
1679
Gregorius Nyssenus, Contra Eunomium, 2,1, p. 150.11–13, в: Gregorii Nysseni Opera, vol. 1.1 et 2.2, ed. W. Jaeger (Leiden, 1960) (TLG 2017 030).