59. А поскольку определение[1801] и логос сущности — ибо определение и логос суть одно и то же — есть вещь самостоятельно существующая, не требующая иного для существования[1802], то, конечно, и логос энергии будет тем же самым — хотя бы они и различались по имени, — то есть, вещью самостоятельно существующей, не требующей иного для существования. Ибо таким образом сохраняется и понятие тождества[1803], как это в высшей степени мудро засвидетельствовал и исповедник истины Феодор Начертанный[1804] [1805], сказавший: Ибо таким образом может благочестиво мыслиться вечная божественная энергия, а лучше [сказать] самоэнергия5», если не разграничивать энергию от сущности, но допускать [для обеих] одно и то же определение[1806] по причине специфических свойств[1807] простой и бестелесной природы[1808].
И еще: Некоторые из древних как в отношении видимых физически [предметов], так и в отношении Бога-Слова полагали, что сущность это одно, а энергия — другое, каковое [положение] бля-гочестивыми отрицается. Ведь [благочестивые] знают, что применительно к простым и бестелесным [существам эти вещи] ничем не отличаются. Ибо не следует разграничивать их друг от друга, дабы не мылить сложным то, что превыше всякой простоты. Потому что ни божественная сущность никогда не может быть без энергии, ни энергия без сущности.[1809]
60. Слышишь, как священные учители церкви настолько же учат, что энергия у Бога — одно и то же с сущностью, насколько и самоэнергией называют ее по причине крайней тождественности, так что даже мысленное какое-либо различие здесь невозможно провести? Слышишь также и то, что мы тебе выше показали? Ибо ты говорил, что божественная сущность будет тогда скорее бездеятельной[1810], если мы скажем что обе они[1811] — одно и то же, а деятельной[1812] — когда они будут разделены: высказывание чудовищнейшее и невежественнейшее, не только всякий слух изумляющее своей глупостью, но и на этих мудрых учителей церкви бесстыдно клевещущее, ибо оные учители называют их не подлежащими разграничению друг от друга, дабы превосходящее всякую простоту [божество] не мыслилось сложным, и ни сущность не была бы бездеятельной, ни энергия — бессущностной».
61. Возражая на это, Палама сказал: «Это общее учение внешних и наших философов, и я не возражаю [против него], кроме того, что допускающие одно и то же определение суть два, а не одно. А если два, то как без какого бы то ни было различия по отношению друг ко друіу? Итак, есть тождество определения в том смысле, что оба они — и сущность и энергия, — суть нетварные; а различие заключается в том, что одно — сущность, а другое — бессущностное, то есть энергия».
62. Григора же сказал:
«То, что бессущностное — не-сущее, а не-сущее — не Бог, очевидно всем кроме тебя. Но еще и то всем в высшей степени очевидно, что и нам ничто больше не воспрепятствует заключить, что при сложной, стало быть, природе энергия получает определение, противоположное сущности, и тогда с необходимостью будет одно из двух: либо сущность наша нетварна, а энергия — тварна; либо, если сущность является тварной, не-тварной будет энергия. Ибо как у тех, чье бытие тождественно, и определение одно и то же, так и у тех, чье бытие различно, различно и определение. Ведь ты же слышал, как применительно к сущностному бытию эти святые говорят о тождестве логоса, то есть определения, и, конечно, никак по-другому.
Ибо хотя каждое из этих слов и получило отличие от другого в произношении и этимологии, но применительно к простой и несложной природе оба они имеют одно и то же значение.
63. Затем, если ты говоришь, что у Бога, как и у сложных нас, энергия есть [по отношению к сущности нечто] иное — и особенно, если называешь ее нетварным божеством, — и если каждое из них является тем, чем не является другое, и одно от другого все время получает взаимное различие и противоборство словом и делом — ибо столь отличным по природе и значению совершенно необходимо быть не тождественными одно другому, — то, следовательно, если энергия нетвар-на и бессущностна, сущность будет тварной и безэнергийной, как ты выше слышал от божественных мужей, определяющих противоположное через противоположное.
Если же и имя «энергия», по-твоему, может в общем смысле означать в равной степени все имена — я имею в виду «мудрость», «жизнь», «свет», «ярость», «долготерпение», «гнев», «незлобивость» и тому подобные катафатические, апофати-ческие и антитетические имена, которые богоприлично употребляет божественное Писание, — то оно в равной степени будет распространяться на всех них, и абсурдность будет одинаковым образом глумиться над всеми именами, и само с собой будет бороться имя энергии, в особенном смысле называемой, по-твоему, нетварным божеством. Ибо в каком отношении каждая вещь лишена любой другой, в таком она уступает и становится чуждой всем прочим. И, конечно, мы исповедуем, что все, что у нас называется богоприличными именами, является одним по сущности и природе, и это есть, было, и будет Богом, крепким, праведным и нетварным — Истиной, Мудростью, Жизнью, Светом, Энергией и тому подобным». [1813] своему извращаешь всякий смысл и намерение Писания. Ибо великий в богословии Григорий, подтверждая, думаю, сказанное божественным Дионисием, и сам позволяет и [даже] как бы советует в видах икономии, чтобы проповедники, когда к этому призывают обстоятельства времени, пользовались различными знаниями и мнениями и иной раз, когда это необходимо, немного приспосабливались бы к различным нравам слушателей, так чтобы в важных вещах исповедание веры сохранялось неприкосновенным, если не буквально, то, по крайней мере, по смыслу, когда говорит, что то или иное слово можно прояснить с помощью других равнозначных и более ясных слов[1814].
1801
Nicephorus I Constantinopolitanus, Antirrheticus II Adversus Constan-tinum Ccpronimum, в: PG, vol. 100, col. 325B.
1806
Когда же Палама увидел, что его постоянно уличают на основании его собственных слов и писаний, то сказал: «Не в словах и вообще не в письменах, но в делах [заключается] наше благочестие согласно богословам».
Григора же, выждав немного, воскликнул: «Увы, увы такой тупости!» И затем, посмотрев на него, сказал:
«Похоже, от нас ускользнуло, что у тебя уши заросли шерстью, и ты глух и абсолютно [чужд] учительного празднества и торжества божественного Писания, и по невежеству
1807
Pseudo-Dionysius Areopagita, De divinis nominibus, 4,11. У Григория Богослова нам не удалось найти подходящей цитаты. В любом случае, он не мог «подтверждать сказанное божественным Дионисием», поскольку Ареопагитики были написаны не раньше конца Л7 в. (о чем, конечно, Григора знать не мог), а Григорий Богослов умер в конце IV в. Вероятно, Никифор читал какое-то не дошедшее до нас и ошибочно приписывавшееся Григорию Богослову сочинение, включавшее эту цитату.
1808
Athanasius, De sententia Dionysii, 6, 3.1–5, в: Athanasius, Werke, ed. H. G. Opitz, vol. 2.1 (Berlin, 1940), S. 46–67 (TLG 2035 004).
1812
Мы предлагаем вместо ксоЛіюѵироѵ — слова непереводимого и не встречающегося более ни у одного автора — читать здесь ттоЛи-соѵироѵ.