96. А нетварная Премудрость, посредством которой и в которой все начало быть, есть Сын и Слово Божие. Впрочем, Сын и Слово Он не для того, для кого и Премудрость. Ибо слова «сын» и «слово» имеют единственное значение, отсылающее к Отцу, а «премудрость» — двойное. Ведь «премудрость» говорится и безотносительно, в более общем смысле, когда это то же, что и сущность, и ее бытие — бытие премудростью по общему определению вида, то есть природы; когда Премудростью называются Отец и Сын, как оба Они подобным же образом называются и сущностью.
97. Называется также «Премудростью» и ипостась, получающая имя из более общего, как и «человеком» мы называем как природу вообще — то есть [употребляем этот термин] безотносительно и в собственном смысле слова, и отнюдь не по отношению к чему-либо другому, — так иногда и конкретную ипостась, то есть [например] Петра, переделывая видовое и общее имя в личное и обособленное. Ибо «премудрость» не есть чья-либо исключительная принадлежность и не является [понятием] относительным, как «сын» к «отцу», а «слово» — к «уму», коего оно есть слово; ведь сущностные и природные [имена] суть более собирательные и имеют вольный[1880] смысл, а относительные [употребляются по отношению] друг к дру-іу и, будучи связаны имеющимся между ними отношением, отнюдь не допускают вольного смысла. Итак, как сущностью является Отец, сущностью — Сын, и сущностью — Дух Святой, так и премудростью — Отец, премудростью — Сын, и премудростью — Дух Святой; и в то же время — одна премудрость, как и одна сущность, и не три премудрости, как и не три сущности.
98. Так что, когда Сын говорит: «Я есмь Премудрость»[1881], и затем апостол: Христос, Божия сила и Божия премудрость[1882] [1883], то это понимается, как «от силы и премудрости Отца», как Свет от Света и Бог от Бога. До какого же тогда не дойдет нечестия говорящий, что Бог субъектен по отношению к премудрости, как акциденции, и что премудрость — это не сущность, и Богом не является как Его сущность, так и Его премудрость, но [пребывает] в Нем как в субъекте, как эта художническая премудрость — в человеческой душе?
Это и великий Афанасий, следуя правилам и законам научной истины, категорически запрещает и считает уделом приверженцев нечестия, говорящих, будто премудрость существует при Боге, как свойство привходящее и отступающеет, а отнюдь не Сам Он есть Премудрость.
99. Итак, премудрость является здесь двоякой: одна — созидающая, начальная и творческая, а другая — созидаемая; одна — умудряющая, а другая — умудряемая; одна — рождаемая, а друая — творимая. Из этого следует, что для одной Бог — родитель и Отец, а для другой — Творец и Создатель; и поэтому одна из них есть сущность вечная, неизменная и неподвижная — ибо первоначально движущей всё сущности абсолютно необходимо быть неподвижной как самой по себе, так и по акциденции, — а другая является постоянно изменяющейся и переменчивой и постоянно движется в соответствии с приходом вещей нашего мира в бытие, осуществление и порядок. То она из ограниченной монады восходит к неопределенной бесконечности множества, то, ъ-сялу обратной
пропорции, из ограниченной целостности нисходит к неопре-денной бесконечности. Ибо древние философы и богословы и об этой художнической премудрости говорили, что она занимает место некоего рода и идеи.
100. И как ни род не может быть отделён от видов и индивидуумов, коих он является родом, ни идея, являющуюся сущностью, — от предметов, коих она является идеей, так и художническая премудрость не существует без ее отдельных видов и индивидуумов, точно также как и цвета на телах, которые нам вовсе не известны сами по себе, без субъектов, коих они являются цветами. Так что все науки и мудреные художества зависят от этой художнической премудрости, как разные ростки от одного корня. И Бог является причиной и насадителем как всех их, так и ее, от которой они [произошли].
101. Поэтому-то в первом случае относительная связь и отнесение642 может сохранить свое достоинство полностью ненарушенным, ибо оба [предмета] — отличающееся и то, по отношению к чему оно отличается — принадлежат к одному роду; а во втором — вплоть до одного четко сформулированного и значимого слова — они, будучи причиненными, направляют отнесение к своей Причине и Творцу.
Так что менее всего нужно клеветать, а более всего — дивиться на оного Максима, божественного учителя благочестия, прекраснее всех здесь философствовавшего о премудрости, и ясно разграничившего две вещи; Премудрость нетварную, посредством которой и в которой все начало быть, и, с другой стороны, ею и посредством нее сотканную и мудро и искусно сопоставленную небу, земле и всем творениям [премудрость], которую он назвал простой и безыпостасной, составляемой в уме». [1884]