762
763
услышь он поношение в адрес Бога? Ибо неуместное богословие невежд является, несомненно, поношением в адрес Бога. И это тотчас разъяснит нам Златоглаголивый. Ибо почтил тебя Бог не для того, — говорит он, — чтобы ты оскорблял Его; оскорбляет же Бога тот, кто исследует Его сущность[2014].
Этим [словам Григоры] они противопоставили, по обыкновению, следующее: «Значит, мы должны попрощаться с богословскими книгами святых, как если бы они были совсем напрасно написаны трудившимися [над ними]? Отказаться ли нам и от божественного Евангелия, поощряющего нас исследовать писания[2015]?»
8. На это Григора ответил примерно так:
«Вы приводите мне речения еретиков. Которых именно? Тех, чье исследование [сущности] и любопытство публично изобличил Златоглаголивый, которого вы, по-видимому, еще не слышали, как должно. Ну, так услышите сейчас — хотя бы это было вам и не очень по нраву, — как он постоянно и непосредственно опровергает контраргументы еретиков. Прочитай, — говорит он, — твое исповедание, еретик! Когда ты пришел креститься, что ты произнес?[2016] При тех страшных таинствах ты выказал веру, а теперь любопытствуешь о сущности Божией? Но смотри, что снова возражает враг истины: разве бездеятельным мышлением наделил нас Бог? Разве просто так получили мы критерий ума? Подобает и мышлением исследовать веру, чтобы благочестие не оставалось непроверенным. 'Но подобает, о враг истины, — говорит он, — чтобы пределом исследования были божественные речения и данные Им нам правила веры. Ты же, преступая их, насилуешь истину'[2017].
9. Теперь смотри снова, какие доводы выдвигает еретик. 'Мы не находим, — говорит он, — веру абсолютно безопасной. Ибо мы находим Адама павшим от веры'. Посмотри, однако, и на возражение Златоглаголивого. 'Взгляни снова, — говорит он, — на слова злого демона, позволяющего себе всякую дерзость. Но не первому встречному верящий является верным, а истинно верующий Богу. Разве ты показал, что он погиб, поверив Богу? Поверив диаволу, он погиб; не поверив Богу, он преткнулся'[2018]. Итак, этими словами он заградил тогда уста еретику. И не только он, но и все другие, кто с тех пор и до сегодняшнего дня приводят эти [цитаты] еретикам, поражают их всех стрелами Златоустого».
10. Пока все это говорилось, [в помещение] начали входить некоторые из поджидавших в засаде. Ибо это обычное дело для Кантакузина в таких ситуациях — заранее устраивать засады и выводить из тайников армии таких тельхинов, себе на помощь, а противникам на изумление. Первый из них, более всех [с Кантакузином] единодушный и единомысленный и во всем согласный, сразу же взялся за проблему оного света на горе Фавор и принялся поносить Феодора, претерпевшего бесчисленные страдания за Христа и божественные догматы церкви, который иконоборцами после многих и разнообразных мучений был распростерт на земле, словно агнец, и расчерчен по всему лицу острым железом, но душой пребыл непреклонным, пока, отправленный в изгнание, не предал ее в руки неподкупного судии Бога.
11. А поносил он его за то, что тот, помогая православным, оставил после себя книги против иконоборцев, тогда изобличавшие ихнее нечестие, а ныне — паламитское, как исходящие из одной предпосылки, — я говорю о [явившемся] на горе Фавор свете, — как по ходу речи будет показано подробнее. «Какая церковь, — говорил он, — знает его? Кто из наших[2019] совершал когда-нибудь его память?»
Говоря без запинки много такого, он завершил свое богохульство [утверждением], что все книги против иконоборцев, про которые говорят, будто они составлены этим мужем, исполнены многих ересей. И если это другие люди подбросили сфальсифицированные [книги], надписав его именем, то сам он, конечно, будет свободен от обвинения, а книги — нет. А если это и в самом деле его книги, то и сам он должен быть вместе с ними отвергнут и причислен к прочим еретикам.
12. Григора же, своими ушами услышав столько слов, содержащих в себе такую массу нечестия, пришел в изумление и на протяжении примерно часа оставался безмолвным. Затем, исполнившись гнева и божественного рвения, он сказал, обращаясь к Кантакузину, следующее:
«Почему ты не позволяешь мне проводить в покое время старости, но все время строишь козни? Почему, терзая меня постоянно своими ересями, ты не обессилел даже в преклонном возрасте и в нынешних злополучных обстоятельствах? Почему, нападая на меня с разных сторон, словно из кустов, ты не отваживаешься вести свою войну непосредственно лицом к лицу, но нет такого времени и места, когда и откуда ты бы не атаковал меня наобум? Почему ты воздвигаешь все новые и новые Олимпы и Парнасы хулы, свойственной самоучкам и недоучкам? Почему все время роешь против божественных отцов новые рвы, задуманные исключительно твоей самовольной мыслью? Кто этот, наскоро вооружаемый тобою против оного божественного отца и мудрого учителя церкви, новый Архилох[2020] или, скорее, Архилохова обезьяна[2021], думающая прежде обучения без усилий получить наделяющую мудростью Гесиодову лавровую ветвь[2022] и учить догматам потому лишь, что ей это желательно?
2015
ш Симеон Метафраст (греч. Еиресоѵ Метафраат^; ум. 960) — византийский государственный деятель при дворе императоров Никифора II Фоки, Иоанна I Цимисхия и Василия II Болгаробойцы, более известный как писатель — агиограф и гимнограф, составитель коллекции житий святых, переданных им в собственном переложении. Его именем надписано несколько сотен житий, однако значительная их часть в настоящее время считается псевдэпиграфами. В Православной церкви почитается в лике святых; память — 9 ноября.
2016
Имеются в виду императоры-иконоборцы Лев V (813–820), Михаил II (820–829) и Феофил (829–842).
2017
Symeon Metaphrastes, Theodori Grapti vita et conversation, в: PG, vol. 116, col. 665AB.
2018
Symeon Metaphrastes, Theodori Grapti vita et conversation, в: PG, vol. 116, col. 668AB.