Поэтому-то и сам я здесь предпочел молчать. И не только по вышеперечисленным причинам, но и по многим другим тоже. Ибо некоторым [отцам] свойствена точность речи, а некоторым отнюдь не свойственна, и они тем, кто пользуется писаниями невежественно и с желанием спорить, кажутся иногда отличающимися [от первых] если не мыслью, то, по крайней мере, словами и строем речи.
816
37. Поэтому иначе надо понимать тех [авторов], которым случалось составлять похвальные речи этому [событию] или говорить о нем анагогически[2069] или аллегорически; и иначе — тех, которые просто толкуют и объясняют евангельские речения без всяких претензий и точно раскрывают, насколько это возможно, заключенный в словах смысл, и сверх этого ничего не ищут; и иначе — появившихся при нынешнем упадке благочестия нечестивцев, которые единое нетварное божество рассекают на бесконечно многие и различные и одновременно с этим хвалятся, будто телесными очами видят и собеседником имеют на паламитских пирах и пьянках Того, о Ком мы научены думать, что Его никто не может видеть ни из людей, ни из ангелов; и еще иначе — последующих им вульгарных и дешевых бабёнок и мужичков.
Так что есть много разнообразных религиозных течений, проистекающих оттуда, и нужен сегодня новый Протей[2070], способный часто изменяться, приспосабливаясь к различным нравам собеседников, их познаниям и противоречивым мнениям.
38. По этим-то и подобным причинам любовь к глубокому молчанию овладела разумной частью моей души, и такие помыслы я пестовал в себе, опасаясь, как бы не оказалось, что я напрасно ссужаю воздуху, не имеющей точных границ и непостоянной стихии, слова, которые тотчас же будут забыты. Когда же теперь нас отовсюду окружают ревнители благочестия и твердо держащиеся веры и в самых убедительных выражениях настойчиво требуют, и к требованию прилагают всевозможное и весьма яростное принуждение, и к принуждению присовокупляют заклятия не пренебрегать терпящей насилие истиной; когда многим угрожает опасность: одним — впасть в крайности злейшей ереси мессалиан; другим — в ров [заблуждений] актиститов[2071] и антропоморфистов[2072]; третьим — в иные страшные и ужасные пропасти, — я и невольно испытываю побуждение говорить то, чего прежде не собирался, страшась, с другой стороны, осуждения за сокрытие дара[2073], как не совсем непроизвольно сужающий и обижающий благость словес, своим молчанием не давая благости явится многим.
Да обратится же этот упрек на головы виновных, невовремя вынудивших [меня] говорить вещи, по природе своей подходящие, но и текущему положению дел еще не соответствующие, и для слушателей несвоевременные. Ибо я убежден, что голос, решающий дело в пользу истины [заключенной в словах] говорящих, лежит в умонастроении слушающих.
39. Итак, в данных обстоятельствах, понятно, было бы лучше молчать, но тогда, когда времена молчания охотно оказывали бы гостеприимство приношению слов и не предоставляли вынужденного повода говорить. Ибо есть и время молчаният, но тогда, когда попадаются слушатели, требующие молчания; а когда — достойные и весьма благосклонные, тогда и возможное, очевидно вытесненное в область необходимого, незаметно теряет значение возможного, будучи, так сказать, поглощено необходимостью. Ведь поскольку наша душа бессмертна и по
необходимости принимает очевидно бессмертные воздаяния за содеянное, и вместе с тем божественное Писание говорит, что весь мир не равноценен одной душе824, то как и возможному не стать необходимым? Ибо если зависящим от нас и возможным является спасти ее и стать для нее ходатаями вечной славы, или, наоборот, погубить ее и послать на вечную муку, то, конечно, к числу необходимого будет относиться и то, чтобы не проходить мимо, так сказать, по природе необходимого. Насколько неразумно и в высшей степени бессмысленно губить [свою душу], настолько необходимо — спасать.
40. Итак, о чем мы со слуха и из опыта узнали, что это хорошо, то делать мы считаем абсолютно необходимым. А отступить от того, что делать мы сочли необходимым, — какой верх нелепости это не превзойдет? Так что для понявших, что лучше предпочитать худшему лучшее, следует, как мне кажется, необходимость и самим становиться лучше и, насколько это возможно, никогда не удаляться от должного, идя поистине бессмертным и необходимым путем. И таким образом из возможного и для нас предпочтения доброго следует необходимый вывод, к которому надлежащим образом приходить — естественно для человека, воспитанного в святилище муз. Но и при том, что стечение обстоятельств вынуждает нас сегодня говорить, мы должны подумать, что нужно сказать в первую очередь, и что во вторую, и в каком порядке — каждое из последующего».
2070
Pseudo-Dionysius Areopagita, De divinis nominibus, цитируется Гри-горой по: Euthymius Zigabenus, Panoplia dogmatica, в: PG, vol. 130, col. 137 AB.