6. Ибо началам силлогизмов надлежит быть самоусвояемыми и в себе самих иметь достоверность, абсолютную непротиворечивость и всеобщее признание, чтобы благородная истина убедительными речами мудрых, идущими из надежного и безопасного отправного пункта, могла быть доведена, как при свете солнца, до подобающего каждому умозаключения.
7. И чтобы на трех-четырех примерах пояснить сказанное, предложу нам в наставники великого светоча церкви Дионисия, который, отталкиваясь от вещей, известных чувствам и в себе самих имеющих достоверность, и всеми признаваемых, делает искомое доступным [пониманию]. Желая научить нас тому, что Бог есть повсюду и всеми причаствуется, как Ему приличествует, он пользуется общими и всем очевидными понятиями для разъяснения вещей, превышающих возможности чувственного восприятия.
Как в центре круга, — говорит он, — все его линии соприсутствуют в одном соединении и центр содержит в себе все эти прямые, единовидно объединенные друг с другом и с единым началом, от которого они произошли*34, так и от Бога и в Боге все сущие существуют совокупно и едино, даже противоположные друг другу*33.
И еще: «Как один и тот же звук многими ушами причаствуется как один[2083] [2084] [2085], так и Бог, будучи одним и неделимым, разделенными [сущими] неделимо причаствуется».
8. И еще: Как многие отпечатки причаствуют одной печати, поскольку архетип печати в каждом из отпечатков присутствует весь целиком, и ни в одном из них — какой-то одной своей частью, так и Боіу причаствуют все [сущие][2086].
И еще: Как в душе единообразно [находятся] соответствующие каждому члену силы, осуществляющие попечение обо всем теле, так и в Боге, — говорит он, — ничего нет неуместного в том, чтобы, перейдя от смутных образов ко всеобщей Причине, надмирными очами единовидно и совокупно созерцать все в Причине всегот».
9. Сказав это, Григора продолжил:
«Смотрите, как ум, который сам невидим, черпая уверенность из известного чувствам и зримого, легко от [твари] восходит к обнаружению [вещей] божественных и превышающих возможности чувственного восприятия, и, сходя от по природе неделимого к делимому, снова неделимо возвращается от делимых к неделимому, и за пределы тайн своей природы не выступая, и одновременно материальные действия привычно предпринимая и хозяйственно исполняя, и, так сказать, взаимными и незаметными вплетениями и сращениями приводя к себе, и аналогично свой свет распространяя на многие субъекты, и как бы являя одно [и то же] лицо во многих последовательно расположенных зеркалах, и разлившуюся беспредельность и неопределенность материи своими пределами и схемами формируя, связывая и собирая [воедино].
10. И прежде рассматривавшее внутренние помыслы исследование неизреченных и божественных предметов, теперь, удалившись от чувственного, следует за приличествующим уму знанием. Поэтому-то и божественные отцы, желая показать божественные и умные исхождения[2087] [2088], как видимым примером пользуются солнечными лучами, которые, этимологически происходя от ектеіѵестѲаі[2089], льются, но не изливаются, а простираются[2090] кругом по мере открытости воспринимающих.
И. Ибо божественный Максим говорит, что Бог благодаря желанию привести в бытие каждое из сущих прирастает, будучи умножаем промыслительными исхождениями, но пребывает нераздельно Единым, подобно солнцу, посылающему многие лучи и пребывающему в единстве[2091]*2.
Итак, когда мы смотрим на производительную силу солнца, то множество лучей воспринимаем однородным и объединенным; а когда — на непостоянное и делимое разнообразие бытия мира, то, поскольку арифметическая наука устраняется тогда[2092] из-за своей беспомощности, мы видим лучи, простирающиеся, словно какие-то рабочие руки, и единое видим рассекаемым и делимым на неисчислимое множество.
12. Так и применительно к душе и ее силам мы пользуемся подобными примерами: иногда в таком же, а иногда в противоположном направлении. Ибо, поскольку у ока души, то есть ума, есть два инструмента для познания чувственных вещей — чувственное восприятие и мышление, — мы видим, как знание всегда составляется из этих [двух источников] и из несовершенного разногласия приходит к сродному согласию, поскольку чувственное восприятие посредством совершеннейшего усвоения вводит первые начала [познания] извне, из беспорядочного и постоянно изменяющегося многозвучия, а мышление принимает их и отсылает в единую мастерскую точнейшего исследования, то есть ум, и там переплавляет в единство и согласие опытного знания. Ибо где присутствует разлад, там, конечно, отсутствует согласие; а где его нет, там и согласие легко возникает.
2083
Severianus Cabalorum, De sigillis sermo (= Pseudo-Iohannes Chrysos-tomus, De parabola seminis), в: PG, vol. 63, col. 535–536.