24. Пусть даже будут и другие бесчисленные [светы], и особенно те, которые сам он приводит в Слове на Крещение[2116], употребляя омонимичное слово «свет» расширительно. Что же, противоречащим себе самому и противящимся Божеству оказывается этот великий учитель? Прочь [такие мысли]! Это суть измышления беснующегося ума и языка против святого, коварно прикрывающиеся благонравием. Ибо он, перечислив многое, что называется светом, одним из многих называет и тот свет, о котором он говорит, что божество было тогда им не полностью явлено, но лишь отчасти[2117]. Таким образом, приставка naça— пресекает самонадеянность стремящихся неуместно шутить над божественным, как и нами уже было сказано и вновь будет сказано еще яснее в надлежащем месте.
25. Пусть же кратко выступит нам в помощь и Златоглаго-ливый Иоанн, говорящий: «Неоднократно сказано, что божественная природа показывается не как она есть, но как отмеряет зрению или слуху смертной природы[2118]; и чтобы ты не оскорбительно [для Бога] толковал тот факт, что поклоняемая природа явилась в виде огня — ибо [Писание] говорит: явились им разделяющиеся языки, как бы огненные[2119], — случившееся в древности через Моисея объясняет новые [события]. Ибо говорит Моисей: 'И был вид Бога Израилева на горе Синайской как огонь горящий'[2120]. Но смотри, — говорит он, — как и то [древнее] слово согласно с этим новым: ибо он говорит не 'огонь', но 'как огонь'. И здесь явились языки, как бы огненные»[2121].
26. И это мы отобрали немногое из многого, что нам говорит Златоглаголивый. Смотрите же, как прибавление краткого слова [ «как»] врачует самомнение и дерзость ума и сдерживает разнузданность, если некоторые захотят переступать границу по невежеству или безрассудству[2122] одержимого злым духом ума.
Вот и здесь прибавление приставки naça- становится сильнейшей сдерживающей силой для нелепых понятий, и посредством этой короткой приставки великую получило мощь доказательство и благородство истинного смысла, наглядно ниспровергающее многоязыкую тьму [наблюдаемую] у тех, кому не стыдно осквернять божественное грубыми смыслами.
27. А если кому-нибудь здесь будет угодно высмеивать и эти их [высказывания] — когда, думая сверх меры почитать этот свет, они его скорее сверх необходимого бесчестят, сливая и смешивая со всем диаметрально противоположным, называя нетварное видимым, неприступное — причаствуемым, нематериальное — делимым в самом себе и тому подобное, — то я не стану ни спорить, ни, насколько это от меня зависит, досадовать на такового, но, что до меня, то я бы со всей охотой позволил ему оставаться безо всякого упрека. Ибо то, что никто не дерзнет приписать даже тварям — а именно, демонам, душам и ангелам, ибо и их природа невидима, разве только является иногда посредством телесных символов и образов, как это приличествует каждому из них, — к тому эти [пала-миты] радостно заставляют сопричисляться свои божества, нетварные и неприступные, а более всего — этот самый свет.
28. Ибо как две вещи с разных сторон изобличают малодушие человека: нежелание умирать, когда надо, и желание — когда не надо, так и в отношении божественных почестей: преизбыток их там, где не подобает, не приносит чести Богу, ибо притворное благочестие имеет тогда своим спутником высокомерие, неотступно следующее за ним, словно какой-то соглядатай. А отсюда недалеко и до того, чтобы подражать человеконенавистничеству Новата[2123], который, притворяясь, будто чрезмерно почитает добродетель, незаметно убрал человеколюбие Божие из самых оснований [своего учения], никоим образом не принимая покаяние в грехе, и, стремясь заполучить прозвание благоговейного, причинил самое ужасное зло своим последователям.
29. Таким образом, самое худшее — это увлекаться сверх меры и передвигать пределы отцов?7*. Ибо явные движения рук и языка с необходимостью откликаются на тайные страстные желания, и человек взращивает в себе внутренние конфликты и противоречия, пока время, взяв себе в помощь неложные весы правосудия, не вынесет на всеобщее обозрение очевидное обличение [тайного] и тех, кто думал стяжать почет, не покажет обретающимися среди навлекших на себя позор. Это, конечно, случилось и с поддержавшими ересь актиститов, ибо, думая почтить плоть Христову, они стали учить, что она не-тварна, и тем самым немалую болезнь привнесли в церковь Христа и вместо чести причинили [Ему] бесчестие. Поэтому и сама эта ересь получила название актиститской и была православными объявлена вне закона.
2120
Gregorius Nazianzenus, Funebris oratio in laudem Basilii Magni Caesa-reae in Cappadocia episcopi (orat. 43), 11, 4.1–3, в: Grégoire de Nazianze, Discours funèbres en l'honneur de son frère Césaire et de Basile de Césarée, ed. F. Bou-lenger (Paris, 1908), p. 58–230 (TLG 2022 006).
2123
Цитата не идентифицируется. В editio princeps указан источник: Tïk toü g(ç тг]ѵ Метарбрфаютѵ Лбуои, но в Homilia in transfigurationem domi-пі (TLG 2934 054) мы таких слов не нашли.