30. Подобным же образом и Григорий Богослов сказал Ев-номию: то, что превыше всякой сущности и природы, Отцу приписывая, а у Сына отнимая и тем самым уделяя Ему второстепенное чествование и поклонение, ты, хоть на словах и уступаешь Ему подобие [Отцу], на деле обрубаешь божество, и от заключающей в себе равенство омонимии переходишь к связывающей вещи неравные*75.
И в другом месте: Ибо творимое — не Бог, и товарищ по рабству — не Владыка, хотя бы и обладал первенством среди рабов и тварей, и это единственное, в чем оказывают человеколюбие оскорбляемому. Ибо лишающий должной чести: не столько [2124] [2125]
чествует тем, что воздает, сколько бесчестит тем, что отъем-лет, хоть совершающееся и имеет вид [воздаяния] почестиш.
31. Видишь, что, когда почитают ненадлежащим образом, но думают превзойти узаконенные границы, то это приводит к оскорблению? Ибо прибавление избыточного делается изобличением прежнего недостатка и не столько дает, сколько наносит ущерб, соделывая отъятие истинной чести более явным, чем оказание преувеличенной, так что кажущееся изобилие рискует подвергнуться позору нищеты.
Отсюда следует одно из двух: либо это представляется злодейским предприятием, задуманным для прельщения простецов; либо следует назвать суеверием этот недуг, являющийся порождением разума, заблуждающегося в отношении блага, и влагающий в породившие его души[2126] [2127] неопределенные и неясные опасения и возникающие не ко времени страхи, близкие к [страху] смерти и к тем [страхам], которые в мифах обитатели Аида насылают на живых во сне. Он имеет форму диаметрально противоположную безбожию, однако же имеет одно с ним происхождение, а именно — неведение.
32. Ибо одинаково укоризненно — быть ленивым к почитанию Бога и, наоборот, устремляться к Нему не как следует: первое не имеет ничего общего с верой; второе же сверх того приобретает и худую славу, наводя на Бога большое принижение. И в том, и в другом — одинаковое зло, хотя бы судьба их и была противоположной.
А чтобы наше слово, взяв для ясности примеры из более привычных для природы [вещей] и, так сказать, общих для всех понятий, показало, что и оный свет есть один из перечисленных святым [Григорием Богословом] светов и того же [что и они] качества, хотя бы он и казался превосходящим их светлостью, я сказал бы, что одним из бывших от века благих
876
и боголюбивых мужей, был и великий Моисей, через которого Бог в Египте совершил величайшие из чудес.
33. И не только это, но и просветил божественным светом его лицо, так что сыны Израилевы, — говоря словами божественного апостола, — не могли смотреть на лицо его по причине славы лица его, тогда явившейся[2128]. И божественный Златоуст говорит, что Моисей имел тогда на лице покрывало, и называет причину: потому что не могли выносить славы лица его[2129] [2130].
Видите, как слишком сильным для зрения видящих был и тот свет, просвещавший некогда лицо Моисеево?
34. Итак, Григорий и тот [Фаворский] свет называет одним из прочих, и тот, которым прославляется лицо Моисеево890, — также одним из прочих. И, перечислив много таких [светов], различающихся качеством, а не природой, и через создания воспев Создателя, Которого он назвал непрерывным и в собственном смысле слова единым Светом, он затем сопричисляет к прочим и тот свет, которым символически явлено Божество, более яркий по качеству сияния, но сохраняющий ту же природу, что и прочие.
35. Силу истинного смысла являет здесь местоположение артикля[2131], описывающее Божество, а отвлеченность и неопределенность значений сокращающее и сжимающее в единство и уникальность. Ибо учитель, не божества перечисляя, назвал одним Божество и оный свет, но, наоборот, перечисляя многие светы, сказал, что он является одним из всех, почтенным от Бога, так сказать, больше прочих, однако же не способным стать нетварным Божеством, но [лишь] образным и символическим указанием[2132] [2133] [2134] на нетварное Божество, о чем нами в дальнейшем будет сказано яснее.
36. Итак, как о Моисее нами сказано, что он был одним из многих благих мужей и боголюбивых пророков, почтенным от Бога, пожалуй, более прочих — сиянием лица и чудесами в Египте — и ставший богом фараонут, но не нетварным, так нужно думать и об оном свете. Ибо честь, слава, сияние, будучи некими прибавленными к сущности качествами и разновидностями акциденций, естественно подвержены изменению и превращению, а сущность пребывает свободной от претерпевания таковых, так как является неким основанием и фундаментом для всего такого и без нее они никак не могут существовать, а ей отнюдь не свойственно сущностно изменяться вместе с ними.
2124
На это они тотчас выдвинули новое возражение, чувствуя себя не в силах отмыться от наложенной на них божественным Шестым вселенским собором анафемы. Антитезис их был следующий.
«Неужели ты даже с великим Дионисием не согласен, говорящим: Когда мы станем нетленными и бессмертными и достигнем христоподобного и блаженного жребия, то «всегда, — согласно речению, — с Господом будем"т, исполняясь в чистейших соцерца-ниях видимого Его богоявления, озаряющего нас светлейшим сиянием, как учеников во время того божественнейшего преображения,
2130
[Pseudo-]Maximus Confessor, Scholia in Dionysii Areopagitae, De divi-nis nominibus, в: PG, vol. 4, col. 197B.