Затем на сцену выступил Париж, где в январе 1919 г. открылась мирная конференция. 18 января конференция одобрила учреждение Лиги Наций, под наблюдением которой предстояло установить мандатную систему. Крупные державы должны будут осуществлять опеку над новыми государствами, возникавшими в Европе и на Ближнем Востоке. Однако подобное решение шло вразрез со звучавшими во время войны возвышенными декларациями против империалистических аннексий и секретных договоров о разделе сфер влияния. В целом, «восточный вопрос» не получил на мирной конференции сколь-либо подробного освещения, которого ожидали; основное внимание было уделено европейским делам. Решения, связанные с Ближним Востоком, все откладывали и откладывали, не последней причиной чего было соперничество Англии и Франции. Лондон сообщил Парижу, что хочет получить Палестину и Месопотамию «и хороший путь сообщения между ними», но не претендует на Сирию и Ливан. Но в то же время англичане поддерживали эмира Фейсала в его стремлении создать независимое объединенное Сирийское государство, и такой поворот событий, разумеется, был неприемлем для Франции. Лондон и Париж достигли соглашения лишь после того, как Англия решила отвернуться от Фейсала. Президент США Вильсон потребовал принимать в расчет желания местного населения. Сионисты же в ранних проектах программы, которую они собирались представить на мирной конференции, потребовали предоставить права большинства еврейской общине в Палестине независимо от ее нынешней численности. Правда, окончательный официальный вариант сионистского меморандума оказался более сдержанным и осторожным.
27 февраля 1919 г., когда сионистская делегация предстала перед Верховным Союзным Советом, государственный секретарь США Лансинг спросил у Вейцмана, что конкретно подразумевается под термином «еврейский национальный дом». Вейцман ответил, что на данный момент сионисты не стремятся создать автономное еврейское правительство, но что ежегодно в Палестину должны прибывать от 70 000 до 80 000 евреев. В результате постепенно сложится нация — в такой же степени еврейская, в какой французская нация является французской, а английская — английской. Позднее, когда евреи окажутся в большинстве, они создадут собственное правительство, которое будет соответствовать новой стадии развития Палестины и воплотит их идеалы. Сильвен Леви воспользовался шансом, чтобы произнести антисионистскую речь, которая весьма смутила Вейцмана и Соколова, отстаивавшего нерасторжимую связь еврейского народа с Эрец-Израилем. Но выступление Леви не произвело на присутствующих особого впечатления, да и дело сионизма не пострадало из-за того, что переговоры между Фейсалом и Вейцманом ни к чему не привели.
Предпринимались и другие попытки подорвать позиции сионистов: генерал Мани, глава британской военной администрации в Палестине, отправил в Лондон телеграмму с советом отказаться от Декларации Бальфура. Он писал, что народ Палестины настроен против сионистской программы и что Англия должна «сделать ответственное заявление, что сионистскую программу не станут навязывать вопреки пожеланиям большинства», — иначе англичане не получат мандат[658].
ОЕТА несколько раз требовала роспуска сионистской комиссии, но Бальфур и Ллойд Джордж не соглашались принимать эти советы, а генералам Мани и Болзу поступили инструкции оповестить всех заинтересованных лиц о том, что политика британского правительства остается неизменной. Генералы выполнили предписание, но выражались при этом настолько уклончиво, что среди арабов создалось впечатление (как отметил наблюдатель-современник Хорейс Сэмюэл), что британская администрация склоняется в пользу проарабской политики и что если приложить достаточно усилий и проявить решимость, то лондонский кабинет откажется от нынешнего политического курса.