Сионисты были разгневаны софистикой английских чиновников: если бы они прямо сказали, что правительство Великобритании решило, что Декларация Бальфура — это ошибка и что она не отвечает интересам Британии и, в любом случае, нынешнее британское правительство больше не в состоянии проводить эту политику, то это, разумеется, явилось бы жестоким ударом. Но подобное прямое заявление вызвало бы меньшее негодование, чем цинизм «Белой книги». Когда-то Намьер писал о политике Макдональда: «Он успокаивает свою нечистую совесть и при этом надеется на благодарность. Атмосфера напоминает времена Годесберга и Мюнхена»[771].
Английские оппоненты «Белой книги» придерживались подобных взглядов. Герберт Моррисон, бывший министр кабинета Черчилля, сказал во время парламентских дебатов 23 мая: «Я бы с большим уважением отнесся к речи достопочтенного джентльмена [Малкольма Макдональда], если бы он открыто признал, что евреи были принесены в жертву некомпетентности правительства». Моррисон назвал «Белую книгу» «позорящей наше доброе имя», «циничным нарушением обязательств». Были и другие сильные высказывания в подобном духе: Леопольд Эмери заявил, что никогда не сможет взглянуть в глаза ни евреям, ни арабам, если британское правительство будет нарушать свои обещания. Ноэль-Бейкер назвал «Белую книгу» малодушием и заблуждением и сказал, что английский народ никогда не согласится с ней. Спустя несколько месяцев, во время дебатов по поводу постановления о разделе территории, лидер либералов Арчибальд Синклер заявил: «Какой же момент выбран, чтобы причинить еще одно зло измученному, униженному, страдающему еврейскому народу, который изо всех сил старается помочь нам в этой войне!». Но правительство Чемберлена имело надежное большинство в обеих палатах, и хотя на тот момент большинство было на сотню меньше, чем обычно, это не вызывало у кабинета особого беспокойства. Вся английская пресса, за исключением лишь «Manchester Guardian», либо одобряла решения правительства, либо замалчивала их, хотя в Англии царила атмосфера тревоги в отношении этого дела.
Британское правительство не было также особенно озабочено реакцией Постоянной мандатной комиссии Лиги Наций.
Во время обсуждения вопроса о том, соответствует ли «Белая книга» сущности мандата, присутствовали все члены этой организации. Трое из них (включая английских представителей) доказывали, что изменения в политике оправданы обстоятельствами. Четверо других представителей просто отметили, что «Белая книга» не соответствует мандату. После начала войны совет Лиги больше не собирался. Таким образом, «Белая книга» не была ратифицирована и не получила международной поддержки. Но после 1 сентября 1939 года никого уже не волновали эти юридические тонкости.
Перед сионизмом встала неразрешимая проблема: найти эффективные способы противодействия новой английской политике. На закрытых собраниях обсуждались различные предложения. Поддерживалась кампания гражданского неповиновения в индийском стиле, включая систематические нарушения тех законов, которые направлены против дальнейшего практического воплощения идеи национального дома. Необходимо было расширить нелегальную иммиграцию, создавать новые поселения и гораздо больше внимания уделять военной подготовке молодежи. Для начала «Хагана» провела несколько актов саботажа, направленных против мандатных властей, в том числе уничтожила патрульное судно, которое использовалось для борьбы с нелегальной иммиграцией. Эти действия не были скоординированы, проводились в небольшом масштабе, но не прекращались даже перед началом войны.