Решение о разделе Палестины, к которому пришли сионисты на парижском собрании, по-видимому, устраивало американскую администрацию, но Гольдман не добился сколь-либо заметных успехов на переговорах в Вашингтоне. Вейцман в Париже также не достиг особых результатов, возобновив контакты с Бевином. Накануне Дня Искупления (незадолго до выборов в Нью-Йорке) президент Трумэн в публичном заявлении повторил свое требование о ста тысячах сертификатов, снова выразил намерение смягчить иммиграционные законы США, а также впервые заговорил о возможной поддержке американским правительством идеи создания «жизнеспособного еврейского государства на адекватной части территории Палестины» (парижская формула).
Все восприняли это заявление как наиболее просионистское из всех, что когда-либо делали американские президенты. Оно рассердило Бевина, который усмотрел в нем подтверждение своей теории о влиянии нью-йоркских евреев на Трумэна, разъярило арабов и вызвало возмущение среди антисионистов в рядах администрации США. Но и у сионистов оно не вызвало особого энтузиазма, поскольку текст этого заявления мог быть интерпретирован совершенно по-разному. Судя по всему, говоря о «жизнеспособном государстве», американский президент имел в виду чрезвычайно маленькое еврейское государство, которое будет для сионистов неприемлемым. Рабби Сильвер, очевидно, думал именно об этой опасности, когда на собрании американских сионистов 26 октября атаковал своих старых политических противников — Вейцмана и Гольдмана. Он заявил, что Исполнительный комитет не имел права вести переговоры о разделе Палестины без одобрения сионистского конгресса[837]. В результате была принята резолюция с возвратом к прежнему требованию о предоставлении евреям всей территории Палестины.
Но эти декларации не повлекли за собой практических результатов, и на 22-м сионистском конгрессе в Базеле 9 декабря 1946 г. борьба за будущее Палестины вступила в новую стадию. Количество избирателей, принявших участие в выборах делегатов на этот конгресс, составило 2 159 850, превысив все прежние показатели[838]. По составу он резко отличался от предшествующих конгрессов: как с грустью отметил Табенкин, это был «английский», а не «еврейский» конгресс. Более 40 % избирателей были из США, и американская делегация оказалась гораздо больше других. Три «левые» партии, в то время не объединенные, получили 125 мандатов; «общие сионисты», также находившиеся в состоянии внутреннего раскола, — 106; «Мицрахи» — 48; а ревизионисты — 36 мандатов. Первоначально предполагалось провести этот конгресс в Палестине; и Вейцман был лишь одним из немногих, выразивших сомнение в том, насколько это благоразумно при данных политических обстоятельствах. События, как бывало нередко, подтвердили его правоту, однако это не прибавило ему популярности. Вейцман находился под перекрестным огнем критиков, уже давно упрекавших его в «излишней ориентации на Великобританию»; однако он был намерен бороться до конца. Во вступительной речи он заявил, что сионизм является современным выражением либеральных идеалов. Отказавшись от них, он утратит свою цель и смысл. Вейцман признал, что его тоже привлекает мысль о немедленном создании еврейского государства. Но террористические акты в Палестине отвратительны и не дают сионистам никаких преимуществ. Ложной героике самоубийственного насилия Вейцман противопоставил «храбрость терпения и героизм сверхчеловеческой сдержанности»[839]. Так, Масада, при всем своем героизме, оказалась одной из величайших катастроф в еврейской истории.
Контратаку возглавил Эммануэль Нейман, вице-президент Американской сионистской организации. Он заявил, что политика компромиссов — это слишком дорогой эксперимент, который, в сущности, уже провалился. Нейман выступил против участия сионистов в новой Лондонской конференции, которую собиралось провести британское правительство. (Следует отметить, что некоторые самые ожесточенные конфликты в истории сионизма возникали по поводу конференций или планов, которые либо так и не преодолевали стадию подготовки, либо вскоре проваливались.) Нейман призвал к более активной борьбе против мандатной державы. Он заявил, что дипломатия добьется успеха только тогда, когда за ней будет стоять сила — движение сопротивления[840]. Гольдман, отстаивая тот политический курс, одним из главных архитекторов которого он являлся, заявил, что если бы парижская инициатива не помогла вовремя выйти из патовой ситуации, то Америка могла бы просто умыть руки и положение испортилось бы окончательно: «Мы выдвинули эти предложения для того, чтобы Америка не вышла из игры»[841].
838
Некоторые цифры, составляющие эту статистику, кажутся немного подозрительными — например, 112 000 голосов в Германии и 100 000 в Польше. —
839
На Kongress Hazioni ha 22. Din vekheshbon stenografi, Jerusalem, n.d., p. 7 et seq.
841
На Kongress Hazioni ha 22. Din vekheshbon stenografi, Jerusalem, n.d., p. 142. —