В годины своего унижения Гильдебранд не чувствовал себя побежденным. Григорий не думал о примирении; он хотел выиграть дело полностью, хотел увидеть у ног своих императора, хотел навсегда уничтожить в духовенстве браки и симонию. Умирая, он оставался тем же гордым, решительным, неукротимым. Этот невзрачный, черный человек, с резкими чертами лица, угрюмый, был таким же обаятельным в последние дни, как всегда. Современники, в том числе и духовные, полагали, что Григорий действует не иначе, как в союзе с дьяволом. Лично папа был побежден, но он уносил с собой горделивое сознание в том, что его дело восторжествовало. Потому-то, предвидя торжество папства в будущем, он завещал назвать своего преемника Виктором, указывая при этом на аббата Монтекассинского монастыря, Дезидерия. Умирая, Григорий простил всех своих личных врагов и снял с них проклятие, но не простил врагов церкви, не простил врагов того дела, на которое он положил богатые силы своего духа. Находясь под могучим покровительством герцога Робера, дикое зверство которого не раз приходилось укрощать Григорию, папа созвал собор в Салерно. Здесь он наложил новое проклятие на императора и смело послал особого нунция, епископа Оттона в Германию, чтоб поставить об этом в известность всю империю. В январе 1085 г. папа заболел от постоянных тревог и волнений. Видимо, силы его слабели. Чувствуя приближение смерти, он старался внушить окружающим ту бодрость духа, которая никогда не покидала его и которая теперь была еще сильнее. Он говорил им о необходимости стоять за идею чести и долга. Этот долг он видел в борьбе за высшие интересы нравственности и религии.
Было воскресенье 25 мая 1085 г., день, празднуемый и поныне католической церковью, когда в Салерно умирал Григорий. Его окружал тесный кружок фанатически преданных ему людей. Кидая на них угасавшие взоры, он закончил свою жизнь следующими словами: «Я любил правду и ненавидел несправедливость, а потому умираю в изгнании (dilexl justitiam, odi iniquitatem, propterea moriorin exilio)».
В этих словах была сказана целая жизнь его.
— Папа не может быть изгнан; вся земля его наследие, — послышался чей-то голос.
Григорий уже не слыхал этих слов; он был мертв. Так жил и умер «святой сатана»[184], как прозвали великого человека смутно боявшиеся его современники.
2.3. ПРЕЕМНИКИ ГИЛЬДЕБРАНДА ДО ВОРМСКОГО КОНКОРДАТА
Преемники Григория VII (1086–1125). Преемники Гильдебранда неуклонно держались его завета; они продолжали борьбу, даже тогда когда все было против успехов римского дела. Материальная сила была на стороне императоров. Папы могли опираться только на силу общественного мнения. Им часто приходилось защищать свое существование, потому что внутренний враг восставал против них в стенах Рима.
В эти трудные годы только солидарность с обществом могла внушить им ту непреклонность, то сознание высоты дела, которые они обнаружили. Особенно способных людей между ними не было. Это были: Виктор III (1086–1088), Урбан II (1088–1099), Пасхалий II (1099–1118), Геласий II (1118–1119), Каллист II (1119–1124). Всех их не покидало убеждение не только в правоте, но и в святости их дела. Оно и давало им силы на борьбу. Виктор III и вообще три первых преемника Гильдебранда прекрасно знали дух Григория и его замыслы, потому что пользовались его расположением.
Бессильные в своей столице, эти папы буллами, писанными иногда в изгнании, влияют на весь Запад. Испытывая ряд неудач, они остаются такими же непреклонными, и это геройство увлекает других. Виктор III имел случай собрать духовенство на собор в Беневенто (1087) и здесь еще раз отлучил Генриха IV. Отлучение в своей формуле было тождественно тому, которое произнес Григорий, но выражено более резко. Всякое духовное лицо, позволившее инвестироваться от руки мирянина, отлучалось от церкви, исторгалось из общества епископов и священников. Тоже относилось и к низшим духовным должностям. Все, посвященные рукою мирянина, отлучались от церкви. «Если, — говорится в булле, — какой-нибудь император, король или герцог, маркиз или граф или другое светское лицо осмелится дать инвеституру на какое-нибудь духовное звание, то подлежит отлучению». Присутствие при молитве симонистов навлекает отлучение, так как нельзя на них смотреть как на законных пастырей. Между тем как Генрих IV торжествовал, а его клиенты владели Римом, папа Урбан II спешит освятить свое дело именем Гильдебранда: «Я отвергаю то, что отвергал он, осуждаю то, что он осуждал, хочу того же, чего о» хотел. Его помыслы и взгляды будут моими». Стойкость Урбана дает ему возможность поддержать римский авторитет перед Филиппом I французским и Вильгельмом II английским.
Величайшее событие средневековой истории, крестовое движение, сделало законного папу вождем взволновавшегося Запада. Это движение дало Урбану огромное влияние на Европу и причинило несчастья императору. От императора отпала Ломбардия; Майнцский архиепископ, авторитетом которого держалась императорская партия, признал Урбана. Вообще Генрих IV не успел восторжествовать после кончины Гильдебранда. Тень знаменитого первосвященника как будто грозила франконцу и из могилы посылала несчастия. Казалось, он мог отдохнуть за несколько лет после смерти своего врага, но события сложились иначе. Германия была ввергнута в междоусобицы. Вся Европа готовилась в крестовым походам, но Германии было не до них. Папы торжествовали; несчастья императора были результатом той решительной политики, которой упорно держался Гильдебранд.
После Генриха Распе и Рудольфа явились новые антиимператоры: Генрих Люксембургский, Экберт Тюрингский, но они не были настойчивы. Первый впоследствии сам отказался от своих прав на престол; другой, Экберт, был убит. Саксонцы, наконец, покорились Генриху, надеясь, что несчастья сделают его менее жестоким.
Восстание сыновей против Генриха IV. Разбитый душевно и телесно, Генрих думал провести спокойно остаток своей жизни, но вдруг встретил врагов там, где меньше всего мог ожидать их, — в своих детях, Конраде и Генрихе. Конрад на протяжении восьми лет, до самой своей смерти, был на стороне врагов отца, а когда он умер, то в ряды врагов отца вступил любимый сын его Генрих, заявивший что церковное проклятие не позволяет ему поддерживать отца. Чего хитрец не мог достигнуть силой, он достиг обманом. После притворного примирения со стариком в 1005 г, Генрих вероломно напал на отца, захватил в плен и вырвал у него императорские регалии. Потом он в Майнце был объявлен императором под именем Генриха V. Униженный, низложенный Генрих IV пытался вступить в борьбу с сыном. Старик убежал в Люттих. Люттихский архиепископ, соединившись с Лотарингским герцогом, разбил Генриха V, но бывший император не успел воспользоваться плодами победы. Он умер в Люттихе в августе 1106 г.
Местный епископ похоронил его здесь, но труп был вырыт и привезен в Шпейер, где пять лет оставался без погребения в одной капелле. Этим папство мстило врагу Гильдебранда.
Император Генрих V (1106–1125). Но в Генрихе V папы нашли еще более решительного соперника. Молодой император ни во что считал клятву, данную папе. Он не был способен добровольно отказаться от светской инвеституры. Начиналась новая борьба. Партии скомбинировались отчетливым образом. На стороне императора стали родственники его Гогенштауфены; к папе примкнули феодалы. Борьба не имела, впрочем, сначала острого характера. Генрих хотел вступить в дружеские отношения с Пасхалием. Папа созвал собор в 1106 г. в Гвастале, на который явилась Тосканская графиня Матильда, горячая поклонница Гильдебранда, и множество светских и духовных лиц, собравшихся из разных земель. Антипапа умер. Генрих V миром хотел ознаменовать начало правления.
В свою очередь Рим также хотел мира. В знак снисходительности папа положил признать епископов, получивших свой сан от императора, но изъявивших покорность. Касательно инвеституры уступок быть не могло.
Не решаясь уладить дело личными переговорами в Германии, папа искал опоры во Франции. Но союз с Францей никак не мог устроиться, потому что ее королей сам Гильдебранд считал во главе симонистов; по тому поводу между Францией и папой давно были недоразумения[185]. Чтобы оградить права церкви, папа созвал собор в Труа. Здесь в мае 1107 г. было постановлено, что если кто примет инвеституру на церковную должность от светского лица, то принявший, равно как и рукоположившие, лишаются сана и отлучаются от церкви. Священников женатых и находящихся в непозволительных связях (deuxoratis, concubinatis) постановлено было лишать навсегда сана. Присвоивший себе имя священника не по праву, отлучается. Принявший в дар, в виде пребенды, приход, монастырь или что другое, извергается из церкви и лишается общения.