Мы сравнили Юстиниана с Людовиком XIV. К сожалению, эта аналогия простирается слишком далеко, она охватывает даже темные стороны истории знаменитого французского короля. Юстиниан-законодатель боится изучения законов подданными. Он притесняет и закрывает школы для изучения права, школы, которых некогда было так много в империи и которые ее прославили. Юстиниан оставляет только две из них: в Константинополе и Бейруте; но и здесь органическое развитие науки права было стеснено различными ограничениями. Самые же известные училища в Афинах и Александрии он закрыл. Нужно ли упоминать о философских школах? Их давно не существовало: их существование, их учение было признано вредным, несовместным с высшими целями христианства. Последний оплот античной философской мысли, знаменитая академия Платона в Афинах, была закрыта указом Юстиниана в 522 г. Последние могикане древней философии удалились в Персию, потом получили позволение вернуться в отечество; их было семеро: Дамаскин, Симплиций, Эвламий, Исидор, Прискиан и финикийцы Гермий и Диоген. Даже истолкование законов в судебной практике было стеснено различными постановлениями. «Imperatori solum concessium est leges et condere, et interpretari» — право издавать и разъяснять законы принадлежит одной только верховной власти, так говорится в одном постановлении Юстиниана. Под живым впечатлением прежней громкой кодификаторской деятельности комментаторы его времени еще позволяли себе, при изложении законов, снабжать их своими личными мнениями.
Тем временем усилилась деятельность и борьба партий цирка в Константинополе. Эти факции, называемые по цветам и уборам, носимых приверженцами той или другой популярной наездницы, партиями синих и зеленых (венеты и прасины по-гречески) не имели особого политического значения. Но тем не менее они служили выражением общественного мнения, недовольного уничтожением самоуправления в городах. Юстиниан сначала прислушивался к этому голосу и принимал участие в борьбе цирковых партий, волей-неволей, как любитель цирка и как государственный человек. Но когда партии зашли далеко, когда они вызвали волнение в народе, протестуя против правительственных крутых мероприятий, Юстиниан приказал Велисарию усмирить их и подавить народное восстание. Это стоило жизни тридцати тысячам человек. То была дань художественным инстинктам византийской толпы[31]. Юстиниан все-таки не уничтожил партий. Он очень любил их в душе и увлекался этой наркоманией, продолжавшей оказывать влияние на замещение престола, тем более что его супруга Феодора была когда-то сама цирковой наездницей. Вообще Константинопольский цирк был слабым отражением римского форума, и, конечно, отражением его худших сторон.
Новый свод законов постепенно вводился на Западе. Здесь для Юстиниана открывалось широкое поле деятельности. Он мечтал о воссоединении Италии с империей. Обстоятельства сложились необычайно благоприятно для Юстиниана. Сама повелительница остготов, оказавшись перед лицом народного восстания, вошла в сношение с императором. Юстиниан выразил ей сочувствие и обещал убежище в случае неудачной для нее борьбы. Амаласунта собралась было уже уехать на Восток, забрала с собой все свои богатства, но перед отъездом в ней заговорило чувство мести, и она убила тех вельмож, которых наиболее опасалась. Этим заговор против нее был расстроен, и она опять решилась остаться в Италии. Но она не нашла утешения в своем сыне, Аталарихе. Будущий король, предоставленный самому себе, рос с дурными наклонностями. Он умер, не достигнув совершеннолетия. Конечно, готы не подчинились бы женщине. Поэтому Амаласунте, чтобы сохранить власть и избежать мести готов, следовало выйти замуж за какого-нибудь знатного гота. Выбор ее пал на Теодата, племянника Теодориха. Это был человек образованный, понимавший Платона, но совершенно незнакомый с военным делом, и притом скупой, жестокий и корыстолюбивый. На этот раз честолюбивая женщина жестоко ошиблась. Теодат ненавидел ее, но решился на несколько дней подавить это чувство. Вскоре после бракосочетания он удалил ее от себя, а потом приказал задушить свою жену в горячей бане.
Теодат. Юстиниан давно искал удобного случая, чтобы начать войну с готами и снова подчинить себе Италию. Теодат ничего не мог сделать лучше того, что он сделал, чтобы Юстиниан смог осуществить свои намерения. Последний объявил себя мстителем за смерть Амаласунты. Он решился захватить Италию. Напрасно Теодат унижался перед императором, напрасно соглашался признать его верховным правителем, обещая даже уступить ему корону итальянского королевства. Ничто не помогало, Юстиниан не соглашался ни на какие уступки. Тогда Теодат решился склонить на свою сторону сенат и римский народ. Преданность сенаторов Теодату была кажущейся: внешне они изъявляли свою покорность готскому правительству, а тайно сносились с Юстинианом. В Византии твердо надеялись на поддержку со стороны итальянцев и римлян. Император рассчитывал, что все эти итальянцы, носившие оружие, присоединятся к войскам империи.
В то время Велисарий только что покорил вандальское государство в Африке. Храбрые и жестокие вандалы под жгучим солнцем Африки и под расслабляющим влиянием жаркого климата, изнежились и нисколько не походили на своих предков начала V в. Воинственный дух их угас. Это были уже не страшные пираты Гензериха и Гуннерика (471–484). Полководцу Юстиниану не стоило большего труда покорить их. Хильдерик, правивший в те годы, не мог даже защититься от номадов; он вступил в дружественные сношения с Юстинианом, в этой связи объявил веротерпимость и в то же время запретил разбой. Это возбудило неудовольствие в войсках. Когда честолюбивому Гелимеру, двоюродному брату Хильдерика, удалось свергнуть последнего с престола и захватить власть в свои руки, Юстиниан, желая вмешаться, потребовал возвращения Хильдерика, но получил отказ от Гелимера. Раздраженный император послал Велисария с войском в Африку, и тот успешно окончил предприятие.
Это был один из первоклассных полководцев, первый военный талант своего века. Он теснил Гелимера шаг за шагом. Напрасно Гелимерубил Хильдерика и его детей, он этим не выиграл ничего. Велисарий принудил его капитулировать в 534 г. Тогда войска вандалов были включены в греко-римские полки на персидской границе, где были большей частью перебиты; оставшиеся в живых слились с населением.
Но не так легко было покорить Италию.
Временное возвращение Италии под императорскую власть. Борьба за Италию тянулась восемнадцать лет, в 535–553 годы. Эта война была тягостнее для Италии, чем все предыдущие войны. Франки, алеманны, бургунды прорывались в страну и разоряли ее. Со стороны греков ее вели оба лучших полководца того времени, Велисарий и Нарсес. Южные города легко подчинились грекам; только Неаполь долго держался и оказал отчаянное сопротивление. Поэтому, когда он сдался, стены города были разрушены, а население жестоко поплатилось за свое геройское сопротивление.
Тогда готы, видя неспособность Теодата сопротивляться врагам, сменили кунинга и вместо него выбрали Витигиса. Положение готов было слишком тяжелое. С юга их теснил Велисарий, а с севера нападали на Италию хищные франки, надеясь получить богатую добычу. Чтобы удержать их, Витигис уступил им все заальпийские города, которые принадлежали Италии. Но им этого было мало. Франки требовали денег и получили их как от греков, так и от остготов. Чтобы поправить свое положение, Витигис отважился на осаду Рима. Она не удалась. Велисарий выдержал годичную осаду. Франков сменили бургунды. Города, лишенные поддержки, должны были сдаваться. Бургунды мужчин убивали, а женщин уводили в плен. Большая часть общественных и частных зданий была разграблена и срыта. Витигис не мог выдержать этого напора с двух сторон. Он удалился в Равенну; но и там Велисарий осадил его. Между тем франки, видя, что бургунды наживаются при разорении городов, снова поспешили в Италию и стали резать без различия — готов, римлян, греков, не щадя даже своих соотечественников. Это привело их к погибели; они в опустошенной стороне погибли большей частью от голода, и только небольшие остатки вернулись на родину. Витигис, доведенный до крайности, вступил в переговоры с Велисарием, предлагая ему корону и уступая город. Велисарий притворно согласился, но когда занял город, провозгласил власть византийского императора. Этот случай посеял недоразумения между ним и императором. Заподозренный Велисарий был отозван. После его удаления дела греков пошли худо.
31
Речь идет о самом крупном в истории Константинополя восстании «Ника» 532 г. —