Император собрал совет. Вспомним, что в то время большую роль при дворе играл тесть императора Вард. По его совету было решено отправить миссионерами двух братьев Мефодия и Константина — греков из Солуня. Старший, Мефодий, был тогда игуменом Полихронского монастыря на азиатском берегу Черного моря. До этого Мефодий десять лет был правителем Славонии, как бы для того, чтобы научиться славянскому языку, который принес ему огромную пользу. Константин был гораздо моложе и находился в Константинополе при церкви Св. Апостолов. Он прежде занимал должность библиотекаря при Софийской церкви, а потом удалился к брату на Олимп. Следует отметить, что братья еще раньше прославились проповеднической деятельностью среди аваров и хозар в Херсонесе. У последних братья встретили русских славян. Может быть, как говорит житие Кирилла, они там познакомились с опытом перевода отрывков из Евангелия и Псалтири, писанных какими-то славянскими письменами. По последним, Константин мог лучше познакомиться с языком русских. На обратном пути из Херсонеса братья могли встретить славянские поселения, где проповедовали жителям на их родном языке. Это было в 863 г. Получив новое миссионерское поручение, братья решились прежде всего составить славянскую азбуку. Это дело взял на себя Константин. Старые «черты и резы», которыми, вероятно, были написаны отрывки из Евангелия и Псалтири, встреченные им в Херсоне, — эти славянские руны, — Константин упростил и составил глаголицу, названную так потому, что ее назначение было «глаголати славянам закон божеский и человеческий».
Император, патриарх и весь совет одобрили мысль Константина идти уже с готовым переводом Св. Писания для проповеди Евангелия в Моравии. Впоследствии глаголицу сильно поддержи — вали богомилы, которые считали ее священной азбукой[125]. Дорогой братья крестили болгарского царя Бориса, о чем мы уже упоминали. Ростислав торжественно встретил апостолов. Они начали тогда же совершать церковные службы на славянском языке по греческому обряду. Они ходили по городам и селам и везде лично проповедовали свое учение, обращая много язычников. «И ради быша словене, яко слышаша величья Божия своим языком», — с чувством замечает летописец Нестор[126]. Первая православная церковь была сооружена в Моравии, в Олумуце во имя Апостола Петра, а потом церковь Св. Климента, папы Римского, на границах Моравских, освященная самим Константином в 863 г.
Цель Ростислава постепенно достигалась. Он становился не только самостоятельным Моравским государем, но и всеславянским. Мы сказали, что в это время на Западе стало проявляться стремление к национальности. Естественно, что славяне, как темя историческое, озарились той же идеей племенного унитаризма. Славянское богослужение, славянская письменность во многом содействовали духовному единству славян. Все это шло из маленькой Моравии. Немцы теперь с горечью должны были оставить мысль об обладании Моравией, по крайней мере на некоторое время. Император должен был отказаться считать Моравию своей. Кроме того, идея императорства в это время еще не созрела в самой Германии. Понятно, что латинское духовенство с озлоблением относилось к новым проповедникам. Оно угадало своих опаснейших соперников; оно видело, как народ покидает их церкви, как вместе с тем исчезают их десятины.
Стараясь подорвать успехи славянских проповедников, латинское духовенство стало распространять в народе убеждение, что богослужение следует совершать только на тех трех языках, на которых Пилат писал на кресте Спасителя, и что славянские письмена и славянский язык только оскорбляют и унижают религию и богослужение. Такое лжеучение произвело в Моравии волнение. Оно вынуждало Кирилла и Мефодия прибегать к ссорам и спорам с латинским духовенством, опровергать эту «пилатную, или трехъязычную» ересь. Латинское духовенство жаловалось папе римскому.
Николай I приказал братьям явиться к себе в Рим в 867 г. Они повиновались. Они взяли с собой часть мощей Св. Климента, которые они открыли, еще находясь в Хазарии. Они шли через землю Коцела Паннонского, которого также обратили в греческую веру и получили от него для обучения до пятидесяти юношей. Затем, проходя через Хорватскую землю, они распространяли здесь слово Божье на славянском языке. В честь их пребывания в Хорватии были названы их именами некоторые местечки[127]. Одна хорватская хроника, найденная Рачкием в Ватикане, говорит, что братья дорогой крестили много хорват. Это обстоятельство, по справедливому замечанию Леже, показывает, как любили все славяне братьев и как желали богослужения непременно на народном языке.
В Риме встретили апостолов дружески, особенно когда узнали, что они привезли с собой мощи Климента, бывшего римского папы. Адриан одобрил труды братьев. В Риме было определено, что славянское богослужение будет совершаться так, как оно было установлено Кириллом и Мефодием, а на хулителей славянского пения и чтения было повелено наложить анафему. Папа руководился в этом случае политическими соображениями. Он рассчитывал, что для удержания Болгарии, Моравии и Чехии необходимо поддержать славянское богослужение и что это будет единственным средством, которое может удержать Моравию в его руках.
Таким образом, Рим в своих отношениях к славянам изменил своим прежним узким традициям.
В Риме Константин захворал, принял схиму и имя Кирилла и умер 14 февраля 869 г. Мефодий, опечаленный кончиной своего брата, возвратился через Паннонию в Моравию; теперь папа дал ему в помощники одного епископа, трех священников и двух чтецов. Затем Мефодий вторично приходил в Рим за архиепископским паллиумом, о чем просил папу Коцел. Папа должен был исполнить просьбу Коцела. Он видел, что Болгария отпала совершенно от Рима и что ее примеру скоро последует Моравия.
Могущество Ростислава и его гибель. Теперь Моравия, казалось, была свободна от немцев. Еще в 866 г. Ростислав официально отказался от повиновения немецкому королю, а в 868 г. начал войну, после которой немцы ушли из Моравии. Теперь Моравское государство простиралось от Дуная до лужичан и от Карпат до Чехии. В своем государстве Ростислав стремился к централизации и неограниченной власти, что вызвало сильное неудовольствие удельных князей и особенно его племянника Святополка, который, не желая уступить дяде, подчинился со своей областью немцам. Ростислав приказал схватить племянника и умертвить; но тот нашел себе защитников в удельных князьях и латинском духовенстве, которое рассчитывало на него более, чем на Ростислава. Вместо того, чтобы схватить Святополка, Ростислав сам был схвачен им и выдан франкам. Он был посажен в темницу и подвергнут суду из немцев и изменников-славян, в котором председательствовал Людвиг Немецкий. Никто этому не был так рад, как латинское духовенство. Святополк явился жестоким врагом национальных интересов. Он управлял Моравией при помощи наемного немецкого войска и при услугах немецких наместников. Суд приговорил Ростислава к смерти, но император, в виде милости, приказал выколоть ему глаза и заточить в какой-то немецкий монастырь. Немцы и латинское духовенство готовились разделить его наследие.
Святополк I Моравский. Святополк скоро должен был убедиться в истинных целях того чужеземного кружка, которому он подчинился. Немцы думали сделать Святополка своим орудием, и когда князь воспротивился, то от него решились отделаться тем же путем. Его предательски заманили и посадили в тюрьму. Моравы, оставшиеся без вождя, заволновались и из мести стали истреблять немцев. Во главе их теперь стояли славянские священники православного толка. Испуганный король отпустил Святополка. Началась жестокая борьба двух партий и религий.
Погубив Ростислава, Святополк старался осуществить принцип единодержавия и объединения западных славян, но он не умел устоять на почве национального дела. Первое время врагам славянства казалось, что Святополк будет на их стороне. Все знали, что у него были старинные симпатии к франкам, но последние оказались врагами Святополка. Ему предстояло испытать на себе то, что испытал Ростислав; его также вероломно захватили немцы; он также некоторое время провел в немецкой тюрьме и освободился из нее под тем условием, чтобы поддерживать императорами) власть. Это должно было убедить его, что физическая сила заключается в доверии народа, а моральная — в национальном культе.
125
Подробности об этом у
126
Повесть временных лет по Ипатьевскому списку, издание Археографической комиссии, Спб., 1871, с. 19.
127