Наказанный за свое доверие к франкам, Святополк начал беспощадную борьбу с немцами, которая, однако же, по разным причинам ослабела впоследствии. Освобожденный из немецкой тюрьмы с тем, чтобы успокоить восстание с помощью немецкого войска, он под Велеградом предал моравам сопровождавших его немецких воинов, которые тут поголовно были истреблены; остался только один изуродованный пленник.
После такого предательского избиения немцев Святополк не смел вернуться назад, ибо не мог ждать пощады. Ему предстояло вести дальнейшую борьбу с немцами. Карломан несколько раз был разбит Святополком, который вторгся в Баварию и опустошил ее до отдаленных краев Германии. Тогда сам Людвиг прибыл на место, чтобы признать совершившийся факт. Король немецкий просил мира, который был заключен в Форхгейме в 874 г. при условии признания независимости Моравии.
Отсюда началась история могущества Моравии, в которую переместился центр тяжести истории западных славян. Святополк тогда женился на сестре чешского короля Боривоя. Соседние славяне продолжали тяготеть к Моравии. Полабские лужичане изгнали немцев и обязались платить дань моравам. Так сложилась Великоморавская держава, которая была обуреваема враждой католиков и православных.
Но Святополк не устоял в этой борьбе на прямой дороге. Увлекаемый ложными политическими соображениями, он часто принимал сторону врагов своих, немцев, отчасти потому, что руководствовался личной ненавистью к Мефодию, который умер 4 апреля 884 г., а также потому, что славянское духовенство не могло сочувствовать его суровому образу действий. С подчиненными князьями Святополк обходился дерзко и надменно. Моравская легенда недаром называет его «неистовым князем»; он никогда не показывался народу; потому у моравов и чехов составилась поговорка: «Святопулка гледати». У него впереди были не общественные, а скорее личные цели; без счету он напустил немцев в Моравию; они раздирали ее постоянными интригами, закрепляя немецкие порядки. Борьба, которую они подняли против Мефодия, заняла собою лучшие силы народа, силы, способные принести здоровые плоды.
До какой степени Святополк сделался немцем, видно из того, что папа Иоанн VIII в своем послании назвал его графом, хотя он таковым не был. Хорошие отношения с немцами имели, впрочем, ту выгоду, что содействовали расширению Моравского государства.
Так, в 890 г., при личном свидании с преемником одного из последних Каролингов, Карла Толстого, Арнульфом, Святополк получил всю Чехию. Поляки, тогда занимавшие большую территорию между Неманом и Одером, еще не выступали на историческую сцену и жили частной, а не исторической жизнью. Когда Арнульф упрочился на германском престоле, его политика изменилась; Святополк отказался признать ленную зависимость от Арнульфа, что послужило поводом к войне.
Арнульф прежде всего поспешил воспользоваться славянскими раздорами. Он заключил союз с хорватами и хорутанами, пробовал сдружиться с Болгарским государем Владимиром, хотя неудачно, затем воспользовался появлением венгров, чтобы их орды с Востока напустить на Моравию.
Святополку предстояла большая работа. Он развернул весь свой военный талант и все средства народа. Как «лев в западне», он кидается во все стороны и всегда устрашает своих врагов. Он отразил венгров, устремился на Арнульфа, потом бросился на хорватов, затем на хорутан и, заставив всех союзников отложиться от немцев, он разрушил целую коалицию. Арнульф уступил и заключил мир с Святополком в 894 г. на прежних условиях, признав независимость Великоморавской державы.
В том же году Святополкумер, оставив после себя обширное царство. Он был соседом зарождавшейся Руси и распадавшейся Германии.
Сравнение Ростислава и Святополка. Его преимущество заключалось в том, что он правил сплоченным национальным государством, тогда как соседи его владели раздробленными землями. Будучи больше великим воином, чем государственным человеком, он уступал Ростиславу в понимании государственных задач. Ростислав был призван для власти и управления. Свято-полк — для войны и для спасения славян от немцев. Эту миссию он исполнил, как мог, но забывал существенное, не понимая внутренних стремлений своего народа. Святополк не знал, что чужеземное влияние проявляется не только в завоевательной форме, но и в жизни общественной. Он не знал, что влияние распространяется обычаем, что в его положении надо было бороться против упрочения немецкого обаяния, надо было ратовать за новую веру на родном языке, ибо этот родной язык, внесенный в религиозную область, освещал совершенно иначе зарождавшуюся национальность. Церковнославянский язык был для нее крепким спаем, тогда как латинское внешнее влияние приносило дезорганизацию. Ростислав сумел сблизить западных славян, сумел внушить им сознание общности интересов; Святополк, напротив, дал почувствовать чехам, хорватам и хорутанам только тяжесть своей руки, вследствие чего между западными славянами не замедлило возникнуть обоюдное холодное недоверие, зависть, что и обнаружилось после смерти Святополка. Потому-то результаты политики двух государей, более глубокой со стороны Ростислава и внешней со стороны Святополка, принесли различные плоды.
Ростислав оставил славянскую церковь в полном развитии; Святополк уничтожил его усилия и дал восторжествовать враждебным элементам, назначив преемником Мефодия немца Витиха и принеся западный догмат filioque, т. е. нахождение Св. Духа и от Сына. Он очутился в таком положении, когда деятель не угождает ни той, ни другой стороне: его ненавидел и не понимал собственный народ; от народа он отшатнулся вследствие своей недоступности и гордости.
Его душевные мучения видны из следующего предания, записанного Козьмой Пражским.
«В 894 г. Святополк, король Моравский, — пишет Козьма, — внезапно скрылся от своих войск и никогда более не показывался. Когда он, сосредоточившись на самом себе, увидел, что несправедливо и вопреки долгу благодарности поднял оружие на Арнульфа, своего господина, повелителя и отца, который поработил его власти не только Богемию, но и другие страны до реки Грана, то, движимый раскаянием, среди глубокой ночной тьмы, тайно от всех, сел на коня и, оставив свой лагерь, помчался к одному месту, которое лежит с боку горы Зобер, где некогда три отшельника в густом и малодоступном для людей лесу построили церковь при его помощи и усердии. Прибыв сюда, он умерщвляет своего коня в самом глухом месте этого леса, а меч свой зарывает в землю. С рассветом дня он приходит к отшельникам; здесь, не узнанный ими, он принимает пострижение и облекается в монашеское одеяние, оставаясь никому неведомым. Наконец, чувствуя приближение смерти, он открывается монахам, называет себя и тотчас отходит»[128]. Ясно, что западные историки видели в обстоятельствах смерти Святополка какое-то наказание за те победы, которые тот одержал над немцами. Позднейшее онемеченное духовенство представляло себе моравского Святополка в виде раскаявшегося монаха.
Распад державы Святополка Моравского. Немцы не довольствовались его уступками и изменой национальному делу. Созданное великим Ростиславом государство потеряло тот национальный, религиозный спай, которым оно могло держаться. Его разложению способствовал сам Святополк своим завещанием, в силу которого Моравия делилась между его тремя сыновьями; сильнейшим из которых был Моймир. Чехия сейчас же восстала, а в остальной части началась религиозная борьба за обряды.
Немцы еще при жизни Святополка, в 892 г., схватив славянского иерарха Горазда, преемника Мефодия, и других влиятельных учеников апостола, заключили их в тюрьму, а потом выслали в Болгарию. Святополк ничем не откликнулся на это насилие; он предал национальный культ, а немцы думали этим сразу ослабить славянскую церковь. Странным образом моравская национальная церковь нашла поддержку в папе Иоанне IX, который велел оставить все так, как было при Мефодии, с подчинением моравской епархии лично папе, вопреки желанию германских епископов. Но моравской церкви недолго предстояло существовать; в 948 г. она была уничтожена, а между тем самостоятельность богослужения была в своем роде необходимостью, жизненной силой для бытия славянской народности. Впрочем, когда прекратила свое существование моравская церковь, Моравии как государства уже не было. Теперь не только венгры и немцы, но и свои братья-чехи кидаются в Моравию и терзают ее.