В создавшейся ситуации правительству Линкольна было не до активных внешнеполитических инициатив, и все, что происходило в этой сфере государственной деятельности, было так или иначе связано с основной внутриполитической проблемой США. Федеральное правительство получило возможность сосредоточить все свое внимание на решении внутренних вопросов в первую очередь благодаря сложившейся в эти годы в мире ситуации — европейские державы были полностью поглощены своими внутренними проблемами и ограничились лишь выражением своих симпатий к Конфедерации. Как констатировал в 1863 г. американский историк Г. Брукс Адамс: «Ничто не вызвало у нас более сладостного покоя… чем восхитительное состояние неразберихи, в котором оказалась сейчас Европа. Не что иное, как паника по всем направлениям и сложнейшая комбинация противоположных интересов, которые возможно только себе представить… Россия живет в ожидании войны, а Франция ведет себя так, как будто эта война неизбежна. Тем временем Англия еле шевелится и корчит рожи всем другим государствам. Наши дела отошли на весьма далекий план, слава Богу».
Осенью 1861 г. американский корабль задержат и произвел обыск английского судна «Трент», на борту которого плыли в Европу с секретными депешами эмиссары рабовладельческого Юга. Этот инцидент, известный как «дело «Трента», вызвал волну одобрения на Севере, хотя и противоречил международному праву. Случай с «Трентом» обострил отношения США с Англией до такой степени, что Лондон направил в Канаду 8-тысячный армейский контингент. Однако ни Англия, ни Франция прямых попыток вмешаться в конфликт между Севером и Югом не предпринимали.[143] Несмотря на экономическую заинтересованность Англии в северных штатах США, симпатии Лондона и английской прессы были очевидны. Инцидент с «Трентом» был раздут до масштабов крупного международного скандала. Федеральное правительство понимало крайнюю невыгодность для него ввязываться в возможную войну с Великобританией в наименее благоприятный для него момент, когда в государстве шла гражданская война. «Больше одной войны нам вести не следует», — считал Линкольн.
В июне 1862 г. правительство США установило дипломатические отношения с Либерией и Гаити. Это решение было расценено американскими аболиционистами как позитивный факт. В основе своей оно было рассчитано на то, что в результате развития отношений с этими негритянскими республиками будет стимулирован выезд туда не только свободных американских негров, но и беглых невольников Юга. Одновременно с Англией был подписан договор, запрещающий работорговлю, и урегулированы сложности, возникшие в англо-американских отношениях в связи с нарушениями американо-канадской границы агентами Конфедерации.
Император Александр II и канцлер князь А. М. Горчаков решительно поддержали необходимость сохранения американского Союза и призвали руководство США предпринять все усилия для того, чтобы избежать «полного разрушения» одной из сторон в конфликте, поскольку «рано или поздно будет необходимо прийти к какому-то согласию». После начала войны Александр II поручил российскому посланнику в Вашингтоне Э. А. Стеклю передать американскому президенту «твердые заверения в российских симпатиях к Союзу». Канцлер А. М. Горчаков заверил американского посланника в Санкт-Петербурге К. Клея, что северянам будет разрешено ставить на прикол в российских портах захваченные корабли южан. При поддержке императора Горчаков и Клей разработали план прокладки телеграфного кабеля через Берингов пролив для установления прямой связи между Санкт-Петербургом и Сан-Франциско. Этот план был призван послужить еще более тесному сближению двух стран. По мнению видного американского историка Т. Бейли, «осознание того, что Соединенные Штаты имели одного верного друга в Европе, который сдерживал их врагов, поддерживало падающий моральный дух Севера и (хотя это никогда нельзя будет доказать), возможно, сыграло определяющую роль в выборе между капитуляцией и продолжением войны до победного конца». Россия изъявила готовность содействовать переговорам между Севером и Югом в том случае, если обе стороны выразят интерес к привлечению третьей стороны. Россия была также готова оказать политическую и моральную поддержку Линкольну, о чем вкоре стало известно широкой американской общественности. Президент высоко оценил оказанную российским государством поддержку Северу. Возможно, именно по этой причине Линкольном было принято решение поддержать царское правительство во время Польского восстания 1863–1864 гг., которое ассоциировалось российской прессой с мятежом южан в США.
143
Ни английское, ни французское правительство не признавали независимости правительства Конфедерации. Юг ошибочно полагался на свой хлопок как на гарантию обеспечения признания, помощи и интервенции со стороны этих стран. Однако избыточное количество этого товара на английском рынке в первые годы войны, появление новых источников его поставок, а также солидные капиталовложения в промышленность, железные дороги и государственные облигации Севера помогли обеспечить английский нейтралитет. Франция также по ряду экономических причин не могла идти на риск войны с США.