Реакция как американской, так и российской общественности на заключение договора была неоднозначной. В обеих странах было немало политических деятелей и органов печати, выступавших с полярно противоположных позиций при оценке значения и последствий договора. Для американских противников приобретения Аляски характерными были заявления, подобные сделанному, в частности, еженедельником «Харпере»: «Нельзя было найти более неподходящего момента, чем этот, для территориальной экспансии Соединенных Штатов… (эта территория. — Авт.) станет в действительности дальней колонией с чуждым нам населением… В практическом плане вопрос заключается в следующем: разумно ли расширять нашу территорию в любом направлении такой ценой». В политических кругах северных штатов, т. е. сторонниками приобретения Аляски, высказывалось суждение, что США должны были отплатить России сторицей за ее поддержку в годы Гражданской войны. Под влиянием сообщений о задержке по вине Конгресса Соединенных Штатов выплаты России оговоренной суммы российское общественное мнение стало все больше склоняться к неприятию факта продажи Аляски.
Американский консул Ю. Скайлер, в частности, докладывал в Вашингтон: «Добровольная сдача части принадлежавшей России территории была осуществлена вопреки мнению всех россиян, и огромная масса русских была недовольна решением правительства отдать Аляску. Единственным утешительным обстоятельством было то, что она была приобретена Соединенными Штатами, к которым тогда существовало поистине дружеское отношение. Даже шесть месяцев назад предполагалось предоставить широкие льготы и возможности американцам, занятым предпринимательством здесь или приезжающим сюда. Но ситуация изменилась с тех пор, как конгресс задержал выплату денег».
Решение правительства о приобретении у России Аляски было негативно встречено в США критиками американского экспансионизма. Они находили в этой сделке много общего с тем, как были приобретены Западная Флорида и Техас. У. Сьюард подвергался резкой критике со стороны ряда видных политических деятелей и органов печати США, а сама Аляска называлась «причудой Сьюарда», «морозильником Сьюарда» и «Моржовией».[153] Однако более дальновидными оказались политики, которые распознали в Аляске «разводной мост» между Северной Америкой и Азиатским материком. С именем президента Джонсона приобретение Аляски никак не связывалось и на отношении к нему в политических и общественных кругах США ни в коей мере не сказалось.
У Джонсона не осталось никаких шансов добиться выдвижения своей кандидатуры на второй президентский срок — он потерял поддержку Юга и не смог завоевать поддержку Севера. В такой сложной политической обстановке между республиканцами и демократами разгорелась борьба за возможность выдвижения на пост президента командующего армией северян в последний год Гражданской войны Улисса Гранта, поведение которого в период Реконструкции не делало ему чести. Поддержка им на словах линкольновского плана реконструкции стала для президента Джонсона основанием для назначения генерала временно исполняющим обязанности военного министра (вместо снятого с поста Эдвина Стэнтона). Грант стал вскоре склоняться на сторону радикальных республиканцев, а после отказа сената утвердить его кандидатуру покорно возвратил министерский пост Стэнтону, нарушив данную им президенту клятву верности. Частично именно в результате этого изменения в его взглядах он стал в 1868 г. предпочитаемым радикалами кандидатом на пост президента США.
Вскоре выяснилось, что симпатии этого самого популярного в стране, но политически не определившегося боевого генерала склоняются скорее на сторону республиканцев. Демократы, окончательно запутавшись в выборе наиболее перспективного кандидата из 47 претендентов, остановились на нью-йоркском губернаторе X. Сеймуре. Никто другой не мог служить символом победы и возрождения Союза в большей степени, чем Грант, и на выборах в ноябре 1868 г. ему отдали свои голоса ок. 73 % членов Коллегии выборщиков и ок. 53 % рядовых избирателей.