Техасские колонисты обратились в 1835 г. за помощью в Вашингтон, а в марте 1836 г. объявили свою собственную Декларацию независимости, составленную по образу и подобию американской Декларации независимости. Ими было создано собственное правительство Техаса во главе с С. Хьюстоном, которое организовало вооруженное сопротивление мексиканской армии, направленной на подавление мятежников. Боевым подразделениям повстанцев удалось в апреле того же года нанести серьезное поражение мексиканцам при Сан-Хасинто и даже захватить в плен их командующего генерала Антонио де Санта-Ана. Проведенный под контролем США и проамерикански настроенных властей Техаса референдум засвидетельствовал, что 3277 из 3370 проголосовавших техасцев поддержали аннексию их территории Соединенными Штатами. Результаты референдума были подкреплены заявлением Хьюстона о том, что в случае отказа США от аннексии он будет готов обратиться к «другому другу».[121] Находясь в плену, генерал Санта-Ана приказал своим войскам покинуть Техас и подписал секретный договор, признающий его независимость и американо-мексиканскую границу вдоль р. Рио-Гранде. Несмотря на отказ мексиканского конгресса утвердить независимость Техаса, обе палаты Конгресса США приняли в июле 1836 г. резолюции, призывающие признать его независимость. В октябре была провозглашена Республика Техас, а Хьюстон утвержден ее президентом. Джексон благосклонно отнесся к этому событию, но из опасения нежелательного для США развития враждебных отношений с правительством соседней Мексики воздерживался от официальных комментариев по этому поводу. Он назначил временного поверенного в делах США в Мексиканской республике лишь в последний день своего президентства — 3 марта 1837 г. Хотя республика была официально признана США, Великобританией, Францией и Бельгией, правительство Мексики продолжало считать Техас своей территорией, временно находящейся под контролем мятежного правительства.
Выступая перед Конгрессом США в декабре 1829 г. со своим первым ежегодным посланием, Джексон подчеркнул, что «в лице России, по своим территориальным просторам, многочисленному народонаселению и по своему могуществу занимающей высокий ранг среди других государств, Соединенные Штаты всегда находили стойкого друга». Через год, в своем втором послании президент отметил стабильный характер российско-американских отношений. «Уважение к Российской империи и уверенность в ее дружеском отношении к Соединенным Штатам сохранялись у нас со столь давних пор и столь тщательно оберегались нынешним Императором и его прославленным предшественником, что стали частью общественного сознания Соединенных Штатов», — заявил Джексон. Он заверил членов конгресса в том, что предпримет все возможное для развития достигнутых отношений, в том числе и в области торговли между обеими странами. Аналогичные оценки состояния российско-американских политических отношений давались и в последующие годы его президентства. Отмечая в конце 1831 г. благоприятный климат, сложившийся в торговых отношениях между двумя странами, Джексон вместе с тем выражал сожаление по поводу неготовности России заключить торговый договор. Речь шла о всеобъемлющем соглашении, поскольку в 1824 г. между Россией и США была заключена Конвенция о торговле, мореплавании и рыбной ловле сроком на 10 лет, действие которой ограничивалось русскими территориями в Северной Америке (неготовность России заключить всеобъемлющее соглашение объяснялась, скорее всего, негативным отношением к этой идее со стороны РАК). В четвертом президентском послании от 4 декабря 1832 г. краткое упоминание о Российской империи связывалось лишь с состоянием двухсторонних торговых отношений. Однако уже в декабре 1833 г. Джексон с удовлетворением отметил дальнейшее развитие и укрепление российско-американских отношений, чему способствовало заключение Трактата о торговле и мореплавании 6 декабря 1832 г. Это соглашение, подчеркнул президент, «дает дополнительные основания для взаимной дружбы, которую обе страны питали до сих пор друг к другу». Состояние отношений между США и Россией в последующие годы президентства Джексона удовлетворяло его в такой степени, что он ограничивался констатацией «наилучшего взаимопонимания», хотя и омрачавшегося сложностями в связи с возобновлением договоренности о торговле на территории Русской Америки. В своем последнем послании Конгрессу США в декабре 1836 г. Джексон лишь констатировал наличие «наилучшего взаимопонимания» и развитых торговых отношений между Россией и США. Покинув Белый дом, он счел возможным, однако, заявить: «Нашей следующей большой войной будет война с Россией». Когда ему напомнили о существовании давних дружественных связей между двумя странами, экс-президент добавил: «Это так, но развивающаяся абсолютная монархия и процветающее демократическое правление по природе своей антагонистичны. Не составляет труда найти повод к войне; вполне достаточно нашей близости к ее северо-западным владениям на Тихом океане».
121
Намек С. Хьюстона был понят в Соединенных Штатах, тем более что Англия не скрывала своего интереса к Техасу и уже обещала ему экономическую и политическую помощь.