История сохранила имя Жака де Молея, великого магистра ордена тамплиеров, которого по окончании долгого процесса 18 марта 1314 года Филипп Красивый приказал сжечь живьем; казнь состоялась в Париже, на косе о. Ситэ. Прежде чем взойти на костер, великий магистр заявил, что папа и король Франции предстанут перед судом ровно через год, считая от 14 октября 1314 года. Никто бы, наверно, и не вспомнил последние слова осужденного, не умри Филипп Красивый 29 ноября 1314 года. Вслед за ним в том же году последовал Климент V. Жак де Молей немножко запутался в датах, но возмездие все равно настигло его обидчиков.
Так значит, совпадение смертей неслучайно и великий магистр отомстил королю и папе уже после своей смерти? А может, то было обыкновенное отравление по классическому образцу?
Не будем забывать, что у ордена, лишенного главы Филиппом Красивым и позднее разогнанного папой, несмотря ни на что, имелись отчаянные и могущественные сторонники; они были просто возмущены незаконными процессами, которые велись против тамплиеров по всей Европе. Ведь хотя некоторые члены ордена вели себя далеко небезупречно, в целом в нем царил здоровый дух. Храмовники чтили устав и не предавались никаким ересям. Довольно противоречивые признания, которые вытягивали у них под пыткой, привели на костер великое множество рыцарей Им предъявляли самые немыслимые обвинения, в частности, называли еретиками и заставляли признаться в мнимых прегрешениях, дабы тем самым блюсти чистоту ордена Неудивительно, что такого рода суды вызывали закономерное желание мести, и людей, готовых его осуществить, появлялось все больше.
Случай с тамплиерами не был единственным в своем роде. Уже три столетия спустя другая тяжба, не столь крупного масштаба, но не менее показательная, закончилась чередой таинственных смертей
До того как стать кардиналом и первым министром короля Людовика XIII, Ришелье служил настоятелем монастыря в Куссэ, недалеко от Лудена. В этом небольшом городишке в северо-западной части Пуатье располагалась обитель урсулинок. Будущий кардинал многажды ссорился с Юрбэном Гран-дье, бывшим кюре церкви св. Петра в Лудене С тех пор как Грандье стал духовником при монастыре, отношения между двумя клириками окончательно испортились: всемогущий министр начал даже подозревать, что злобный анонимный памфлет «Луденский сапожник» написан его врагом Дело осложнялось тем, что бывшая настоятельница женской обители, подпавшая под влияние нового духовника, состояла в довольно близком родстве с Ришелье. Юрбэн Грандье был смещен с должности, его обвинили в магии и колдовстве, с помощью которых священник якобы завладел душой и телом нескольких урсулинок, и приговорили к смерти.
Различные эпизоды этого процесса вызывают подлинное изумление Сначала Ришелье велел своему эмиссару Лобардемону возобновить дело, которое Шарль де Сурди, архиепископ Бордоский, решил уж было закрыть
Следователь, прибывший из Парижа, был явно нерасположен в пользу обвиняемого и с места в карьер стал строить против него страшные козни, подготавливая почву для обвинения в колдовстве. Один из современников рассказывает, что по городу пустили слух: демон Бегерит якобы похвалялся тем, что прилюдно поднимет в воздух скуфью Лобардемона и не опустит ее до тех пор, пока все присутствующие не прочтут Miserere[17]…
Во время процесса у Юрбэна Грандье появилось два грозных обвинителя — капуцины отец Лактанс и отец Транкиль, оповестившие весь город о готовящейся проделке Бегерита Вскоре уже о ней судачили на всех площадях и даже уточняли день и час, когда состоится этот дьявольский спектакль.
В указанное время отец Лактанс стал умолять демона, чтобы он исполнил обещанное, но Бегерит так ничего и не ответил. Время шло, спустились сумерки, пришлось даже зажечь факелы, чтобы осветить сцену, над которой должна была подняться в воздух заколдованная скуфья
Тем временем, двум очевидцам, вместе со всеми ожидавшим обещанного чуда, задержка эта показалась весьма подозрительной А тут еще и сам Лобардемон встал с места и как бы по рассеянности уселся на стуле, стоявшем прямо по центру свода Двое любопытных взобрались на крышу и направились в верхнюю ее часть Здесь добровольные сыщики наткнулись на сообщника эмиссара, в этот самый момент орудовавшего длинной нитью из конского волоса с крючком на конце. В потолке церкви, над самой головой Лобардемона, была просверлена дыра. Когда крючок спустится вниз, эмиссар, делая вид, что поправляет прическу, должен незаметно зацепить его за свой головной убор. Невидимый участник представления ловко «подсечет» скуфью и продержит ее на вису ровно столько, чтобы успеть прочесть Miserere, а затем опустит на голову Лобардемону…